Премьера без репетиций

А Осип все подгонял и подгонял ее, тревожно оглядываясь назад – а вдруг они просто забыли про него и сейчас вернут, спросят про часы…

– Фу-у… Сцибло им в тыл!.. Так ведь и убить могли… – Уже порядочно отъехав от того места, Осип перестал нахлестывать кобылу, сразу перешедшую на шаг. Отер обильно выступивший пот.

– Убить? За что? – подвинулся к нему Алексей.

– За что?! – Осип сплюнул. – А так…

– И кто это был, а, дядько Осип? – Алексей попробовал зайти с другого бока, чтобы получить хоть какую-то информацию.

– Любопытный ты! Погоди, поживешь тут, сам узнаешь… В лесу тоже, я слыхал, уши есть. А я на тот свет не тороплюсь… Кто да кто… – Но пережитое Осипом напряжение требовало выхода, и он не мог не говорить. – Знаешь как: в суде крючки, в лесу – сучки, в земле – черви, а в болотах – черти… Ага…

– Какие черти?

– Болотные, знамо дело… – хохотнул довольный собой Осип. – Понял?

– Вполне…

Стало ясно, что больше от Осипа ничего путного не добьешься. Но тот через некоторое время, когда уже проехали старый замшелый крест, стоявший недалеко от деревушки, вдруг заговорил сам:

– Не ко времени ты едешь… Нету здеся спокойствия, – уловив немой вопрос Алексея, только махнул рукой.

 – Нечего объяснять… Только ехал бы ты назад.

Осип сказал это с такой тоской, что Алексею на миг стало не по себе. «Если уж и Осип предупреждает, значит, Астахов не ошибся. М-да, вот и первая встреча… Но с теми ли? А, ладно, главное, что я уже здесь, а не остался там, на дороге. Только уж больно хмур Осип.

Случилось тут что?»

Они въехали на пригорок, за которым начиналась их деревушка. Здесь было светлее, чем в лесу. Алексей почувствовал волнение от встречи с чем-то давно забытым, призрачным, почти нереальным. Здесь прошла часть его детства, здесь ему открывался мир, и о тех чистых и светлых минутах он вспоминал, когда ему было совсем плохо.

Солнце уже заходило, и сверху казалось, что воздух, наполненный желтизной, окутывал все: дома, деревья, дворы, сараи. Купола деревенской церквушки, стоявшей на другом конце, от этих закатных лучей светились как золотые.

Рядом и чуть ниже тусклым серебром мерцали бревна старой кладбищенской часовенки. И среди этого спокойствия, ближе к околице, как загнившая язва, чернело пепелище…

– Но-о! – Осип снова подстегнул кобыленку.

Они подъехали к его двору.

– Дальше сам пойдешь. Не забыл дорогу? – Осип спрыгнул с телеги. Алексей тоже слез на землю, взял под мышку чемоданчик с вещами, связку книг.