Стихи из поместья Вистерия

Аромат свежей росы на зеленых травинках благоухал воздухом, смешиваясь с землистым ароматом покрытого мхом камня и состаренного дуба. Симфония природы играла свою утреннюю композицию, птицы пели ветру, когда он шелестил сквозь навес над головой. Павлин, блистающий своим переливающимся оперением, расхаживал по двору, живая эмблема грандиозности поместья.

У парадного входа, окруженного двумя высокими статуями каменных львов, со скрипом распахнулась массивная дубовая дверь поместья. В дверном проеме, силуэт на фоне величественного интерьера, стоял Амвросий.

Его серые глаза, острые, как полированная сталь, смотрели на его собственность, крепость против времени и обыденности обыденности.

– Осмелюсь сказать, сэр, – начал голос, четкий, как накрахмаленная рубашка. Реджинальд, дворецкий семьи Харгрейвов, подошел к Эмброузу с дневным постом на серебряном подносе. «Еще один конверт с эмблемой глицинии».

Эмброуз взглянул на письмо, пурпурные чернила эмблемы зловеще поблескивали на кремовой бумаге.

Он поднес его к свету, солнечный свет преломлялся сквозь волокна бумаги. Он посмотрел на Реджинальда, выражение его лица было таким же нечитаемым, как анонимное письмо в его руке.

– В самом деле, Реджинальд. Сюжет действительно сгущается», – заявил он, сломав печать с томным изяществом. Пергамент развернулся, чтобы показать нацарапанный, но преднамеренный шрифт – загадку, казалось, сконструированную с поэтической сложностью.

В этой сказке о горе и задумчивых мечтах,

Тайна лежит, скрытая под лунными лучами.

В фиолетовых объятиях глицинии,

Раскопайте правду, начните погоню.

Улыбка дернулась в уголках рта Эмброуза. Его интерес был возбужден. Чувство веселья зажгло его глаза, бросив искру в серую глубину. Это был вызов, головоломка, которая дразнила грани его увлечения загадочным.

– О, как восхитительно досадно, – пробормотал он, перебирая пальцами написанные слова. «Осмелюсь сказать, что наш неизвестный корреспондент обладает театральным чутьем. Пусть игра начнется».

Таким образом, Амвросий отправился в путешествие, окутанное тайной. Когда солнце заливало поместье Харгрейвс своим золотым светом, отбрасывая длинные тени, которые танцевали с шепчущим ветерком, тайна глицинии начала раскрываться, сплетая повествование, столь же захватывающее, как эпическая поэма.

Каждое слово загадки, каждый намек на интригу были кусочком головоломки, которая простиралась за пределы роскошной гостиной и ухоженных газонов поместья.