Что было, то было

 – Грустно улыбнулся: – Грозился на моей свадьбе играть.

Старик суетливо лезет в свой мешок.

– У меня тут сальце есть, домашнее. Отведайте-ка, сынки.

Женщина охотно достает сверточек:

– А у меня пирожки с картошкой, ешьте. – Протягивает солдатам пирожки.

Безрукий бережно берет пирожок, отдает его другу:

– Спасибо! Завтра дома небось будем. Во мои обрадуются. Живой! – Ломтик сала, который дал ему старик, кладет на пирожок слепому. – А ему аккурат в момент нашего приезда в Дарницу двадцать лет исполнилось – день рождения.

Сюрприз хотел сделать родным.

Женщина, тяжело вздыхая, перестала грызть семечки:

– Господи, молоденькие-то какие.

Безрукий, продолжая жевать пирожок:

– Я обучусь писать левой рукой. Буду работать в колхозе учетчиком. Прокормимся.

Женщина, глядя на ребят, еле сдерживает слёзы. А толстый хмыкнул себе под нос:

– Работнички.

– А он-то как же, родимый? – Женщина с состраданием посмотрела на слепого.

– Дома будет сидеть, хату сторожить. Получит пенсию, колхоз будет помогать.

Или на свадьбах будет играть.

Толстый, продолжая бросать шелуху от семечек на пол, покосился на солдат, не к месту заметил:

– Колхоз поможет, жди.

Безрукий с надеждой обратился к женщине:

– А вы знаете, нам в госпитале сказали, что есть такой доктор по глазам, Филатов – может вылечить. Вы не слыхали? – Женщина пожала плечами. – Будем его искать.

Послышался продолжительный гудок паровоза. Колеса стали пересчитывать стыки. Заскрипели полки старого вагона.

Шум вокруг малость поутих.

– Поехали, кажись, – сдержанно засуетился слепой. Его друг нежно, по-братски, единственной рукой прижал к себе своего спасителя. Старик с тоской посмотрел на друзей. Что-то шевельнулось у него внутри, кольнуло в сердце прожитое. И потекли мысли в слух:

– У меня ведь трое сыновей было. Один меньшой воюет – жив, слава Богу. А двух уже нет. Старший в Крыму погиб. Средний… красавец, в госпитале умер на моих руках. От него вот и еду. Память от них осталась – двое внучат… да шинель.

 – Нелегко пережить такую потерю на старости лет. Старик тяжело вздохнул: – Вот так… Думал – пожил, потрудился, детей вырастил, а оно, само дело, заставляет еще жить… для внуков.

Наступила какая-то гнетущая пауза. А что говорить? Каждый думал о своем. Женщину эти слова тронули. Она хотела поддержать старика – участливо и как-то робко посмотрела на него и тихо произнесла:

– Вам, папаша, надо пожить не только ради внуков.