Что было, то было

Ему хотелось быстрее покинуть душный вагон.

Глава 2.

Ночью, после тяжелого боя, на фронтовой полосе еще слышны короткие бездумные пулеметные очереди. Иногда в небе нервно дрожат всполохи ракет. Бой был беспощадный – как все на войне.

После этого кровопролитного боя, на краю только что отбитой у фашистов деревеньки, во дворе старенького дома, под навесом, где хранят сено, расположился взвод старшего лейтенанта Родионова. Из пепельных облаков неожиданно выглянула любопытная луна, коротко осветившая холодным светом дворик.

А там бойцы занимались своим делом: кто перевязывал раны, кто укладывался спать, сделав из сена постель… Молоденький солдат Сокольников на корточках, прижавшись спиной к откосу навеса, пишет письмо. В перерывах между боями он всегда пишет на Родину. Пишет, и нет конца этому письму. Никто с любопытством, вкрадчиво не спрашивает «кому пишешь?». Но каждый догадывается о душевном страдании парня и не осуждает, а наоборот, старается не мешать.

Рядовой Гуськов снимает сапоги, разматывает портянки, выливает из сапог воду.

– Скорее бы она кончилась… Господи, помоги! Надоела хуже горькой редьки, – сокрушаясь, ворчит солдат.

Здоровенный верзила – сержант Веселов, укладываясь спать, по-мальчишечьи хмыкнул:

– До конца войны, Гуськов, ты еще не одни сапоги истопчешь.

У каждого бойца теснилась в голове мысль о скором конце этой проклятой войны, и рождалось подспудное ощущение, предчувствие мирной жизни. Это предчувствие грело душу и придавало силы для преодоления суровой солдатской жизни.

Лейтенант Родионов, закуривая самокрутку, с наслаждением затянулся:

– Через пару недель уже пахать надо… сеять.

Его перебивает Антонюк – востроносый и быстроглазый солдат:

– Вот, Родионов, из тебя агроном так и прет.

– Парует земля, – не обращая внимания на Антонюка, констатирует Родионов.

Крестьянская душа – она и в военное время к земле обращена. И делать как-то по-другому – не получится.

Родионов затянулся глубоко еще раз и погрузился в свои, только ему ведомые тайные думы, которые рисовали мирную довоенную, деревенскую пору.

Отрываясь от письма, Сокольников, принюхиваясь, закрутил головой:

– Ребята! Каким-то тонким ароматом тянет.

Веселов, не раздумывая, подхватывает:

–Так это ж от портянок Гуськова несет. – Он всегда цеплялся к любым неожиданностям, лишь бы подковырнуть своего друга. – Он на скотном дворе в какую-то яму угодил. Говорит – случайно. А по-моему, от фрицев прятался.