Дневники: 1915–1919

Я собиралась почитать проповеди Брука[413 - Стопфорд Огастес Брук (1832–1916) – ирландский церковник, королевский капеллан, богослов и литератор. Он опубликовал несколько томов проповедей, а также труды по английской литературе.], но не смогла, а Саксону нечего было рассказать. Мы обсудили ревность из тщеславия и ревность из любви. Он невосприимчив к обеим. Мне свойственна лишь одна из них, возможно, из-за отсутствия поводов. Л. вернулся после встречи со Сквайром, чья незначительность скорее отнимает блеск у рецензий.

Потом пришла Барбара, которая хотела принять ванну, и Саксон последовал за ней. Затем пришел Клайв, и мы болтали – по большей части вдвоем – до 22:30, когда он ушел, одетый, словно джентльмен из Ньюмаркета[414 - Рыночный город в районе Форест-Хит графства Саффолк.], в невероятно толстое пальто. Я нахожу его энергичность отдохновением. Нет нужды искать темы для разговоров: Клайв постоянно переключается с одной на другую. Он оскорблял Оттолин, но говорил начистоту. Обсуждали леди Мэри Монтегю[415 - Мэри Уортли-Монтегю (1689–1762) – английская писательница и путешественница. Известна научно ценными «Турецкими письмами» – первым произведением светской женщины о мусульманском Востоке. Она впервые привезла в Европу раннюю технику прививания оспы (вариоляция).], а за книгу рецензий[416 - Издательство «Chatto & Windus» опубликовало сборник рецензий и статей Клайва Белла «Халтурщики» в мае 1918 года.] издательство предложило Клайву ?40. В последнее время он превратился скорее в рассказчика, но есть в нем и нечто интеллектуальное, возможно, сохранившееся от стандартов кембриджского образования. Он не дурак, хотя его манеры время от времени дают все основания думать именно так; вечное стремление блистать и быть «в курсе» – это тщеславие. Его долгий телефонный разговор с Мэри Хатчинсон прервал нашу беседу. Клайв стал великим автором интимных писем. Он делает бизнес на том, что знаком с кучей людей или, во всяком случае, с их делами, но мне это нравится.

24 ноября, суббота.

Эту субботу по обычным причинам я провела в лежачем положении – в этом размякшем состоянии, позволяющем восстановиться и перераспределить обязанности.

Барбара принесла новые ролики для станка. Она пообедала, осталась на чай и ушла лишь недавно, что, я надеюсь, не войдет у нее в привычку.

26 ноября, понедельник.

Я не люблю воскресенье, и лучше всего сделать его рабочим днем; разгадывать мысли Брука под звуки церковных колоколов – вполне подходящее занятие.