Дневники: 1920–1924

Вероятно, Уотерлоу предлагал купить Саффилд-хаус, который Вулфы только что приобрели (вместе с Хогарт-хаусом) и который продадут в мае 1921 года, но они отвергли идею столь близкого соседства.]. Потом мы поехали в Монкс. Тут мне бы стоило много и ярко написать о ВЕСНЕ. Она пришла. Она была с нами больше двух недель. Никогда еще зима не спала как младенец, сосущий большой палец. Нарциссы все распустились; сад усыпан густыми золотистыми крокусами; подснежники почти отошли; грушевые деревья подают надежды; птицы поют; дни похожи на июньские, и солнце уже не просто украшает небо, а греет.

Вернувшись, мы сходили в Кью. Уверяю вас, на моей памяти это самая ранняя, самая прекрасная и самая продолжительная весна. Зацветают миндальные деревья.

6 марта, суббота.

Не успела я написать сегодняшнюю дату, как явилась мадам Гравэ, которая оставила после себя лишь руины вечера. И все же, если не заполню страницу сейчас, Бог его знает, когда я вообще смогу это сделать; бесконечная череда неописанных событий простирается передо мной и позади тоже.

Говорила ли я, что мы с Дезмондом радовались возвращению мистера Асквита[110 - Герберт Генри Асквит, 1-й граф Оксфорда и Асквита (1852 – 1928) – британский государственный и политический деятель, 52-й премьер-министр Великобритании от Либеральной партии с 1908 по 1916 г. Он потерпел поражение на всеобщих выборах 1918 года, но вернулся в парламент 1 марта 1920 года. Его путь от дома на Кавендиш-сквер до Вестминстера был отмечен сценами, описанными в «Times» как «бурные до неловкости». Возле Даунинг-стрит собралась толпа людей, и, как сообщалось, «полисмен-охранник на крыше c дубинкой в руках спас мистера Асквита от слишком настойчивого внимания его поклонников». Миссис Асквит (Марго) «весело помахала толпе букетом».] в парламент? Я видела его гладкую и белую, шелковистую на вид лысую голову. А Марго[111 - Эмма Маргарет (Марго) Асквит (1864–1945) – светская львица, писательница, вторая жена Герберта Генри Асквита. Как женщина недисциплинированного ума, необузданной откровенности, большой жизненной силы и ярких эмоций, она была обузой для политики, но оказывала стимулирующее влияние на общество. ] стояла, слегка покачиваясь, и махала рукой у лица, в то время как полицейский вертелся на крыше повозки – эти действия всегда немного гротескны, хотя эмоции нахлынули, будто весенний прилив, и сбили с ног, вернее, невольно подняли меня на парапет, откуда я и увидела вышеупомянутую лысую белую голову.