Дневники: 1925–1930

] к тяжелой жизни, стряпая ему завтрак к девяти утра на Уолл-стрит[322 - Небольшая узкая улица в нижней части Манхэттена в Нью-Йорке.]. В ней есть нотка жесткого профессионализма, совершенно не смягченная великолепием Аргайл-хауса.

24 марта, среда.

– Сегодня я напишу заявление на увольнение, – сказал Л., готовя кофе.

– Где именно? – спросила я.

– В «Nation».

Дело сделано, и впереди еще только шесть месяцев работы. Я чувствую себя на 10 лет моложе; опять гора с плеч и абсолютная свобода. В любом случае я не могу притворяться, будто потери существенны.

То была временная работа, подработка, сначала забавная, потом надоевшая, а вчера вечером, после обычного спора о литературных статьях, верстке и т.д. с Мейнардом и Хьюбертом[323 - Хьюберт Дуглас Хендерсон (1890–1952) – выпускник Оксфорда, преподаватель экономики в Кембридже, редактор реформированной газеты «Nation & Athenaeum». В 1915 году он женился на Фейт Багеналь (см. 11 мая 1926 г.).], Л. принял решение уволиться. Никаких разногласий у нас не возникло. Как ни странно, когда мы пили чай с Нессой, она натолкнула меня на ту же мысль. Фил Ноэль-Бейкер сказал ей, будто считает Л. лучшим из ныне живущих писателей и ему жаль, что подобные люди тратят так много времени на «Nation» и издательство. Я уже начала было спрашивать, не думает ли она, что мы может бросить все это, когда вошел Л. и внес свою лепту в данный вопрос. Он ужинал с Клайвом, так что обсуждение отложили до сегодняшнего утра; решение было принято в десять и озвучено Шефу к одиннадцати; теперь, слава богу, нет больше никаких начальников и, надеюсь, не будет до конца наших дней[324 - Мейнард Кейнс («Шеф») и Хьюберт Хендерсон отговорили ЛВ от намерения уйти с поста литературного редактора N&A – эту должность он занял в конце апреля 1923 года и оставил лишь в конце 1930 года. ].

Ситуация, по-видимому, такова: Л. будет зарабатывать ?300, а я – ?200, но мне, честно говоря, кажется, что нам хватит; кстати, заниматься правками и гранками, поиском авторов и налаживанием связей можно и в другом месте, если понадобится.

Я ужасно рада чувству освобождения. Перестраивать жизнь раз в три-четыре года – вот мой рецепт счастья. Нужно постоянно менять курс, чтобы ветер был попутным. Но благоразумная жизнь, как отметил Л., прямо противоположна этому. Нужно держаться за свое место. Но зачем, если гарантированы ?400 и нет детей, подражать чиновникам или наслаждаться безопасной жизнью моллюска в раковине.