Басилевс

То, что он просто сводил счеты со своими недругами, царицу особо не волновало, хотя об этом ей не раз докладывали придворные. Главным для нее было, чтобы конфискованное у заговорщиков имущество не миновало царской казны.

– Госпожа… – служанка-галатка появилась в андроне бес шумно, словно призрак.

Лаодика вздрогнула и отшатнулась, едва сдержав возглас испуга.

– Негодная… – перевела царица дух и больно дернула служанку за ухо. – Как ты посмела… в этот час?

– Простите, госпожа, но Авл Порций Туберон… – галатка склонила голову, стараясь скрыть невольные слезы.

– Убирайся вон, дерзкая! Видят боги, я долго терпела твое своеволие. Я приказала до ужина меня не беспокоить! – царица распалялась все больше. – Вот как ты исполняешь мою волю! Грязная девка! Эй, кто там! – царица хлопнула в ладони. – Стража!

На зов Лаодики, не очень поспешая, явился хмурый бородатый галл.

– В эргастул эту мерзавку! Ну, что ты стоишь, как пень?!

Уведи ее.

Галл, что-то ворча под нос, слегка подтолкнул рабыню к выходу и равнодушно кивнул, изображая поклон.

– И скажи, пусть пригласят сюда римлянина! – крикнула ему вслед царица.

Авл Порций выглядел неважно. После отъезда Марка Эмилия Скавра он остался единственным полномочным представителем Рима в Понте. Тайное стало явным – римский агент теперь вместо варварских одежд носил ангустиклаву* и занимался делами весьма далекими от торговых операций. Он еще больше похудел, а в глазах появился тревожный, лихорадочный блеск, так не свойственный его меланхолической натуре.

– Приветствую тебя, несравненная, – склонился он перед царицей.

– Ты, как всегда, не вовремя, – Лаодика все еще была во власти гнева. – И конечно же с плохими новостями. Я их слышу каждый день, мне это надоело.

– Вовсе нет, царица. Наоборот – известие, полученное мною сегодня из Рима, надеюсь, и тебя обрадует.

– Наверное, авгуры* нашли журавля, несущего золотые яйца, – съязвила Лаодика.

– Даже такое божественное знамение, случись оно, не могло бы принести квиритам больше радости, нежели смерть Гая Гракха.

– Да? Я знала его… Что с ним случилось?

– Народ не смог больше терпеть его бесчинств. К тому же он осквернил себя убийством. Когда Сенат пригласил Фульвия Флакка и Гая Гракха для оправданий, они не подчинились и, вооружившись, бежали на Авентинский холм*, а затем заняли храм Минервы*. Консул Опимий – хвала ему! – действовал решительно, послав две манипулы, чтобы арестовать мятежников.