Екатерина Медичи

Войска, высланные ею в южные области, уже расположились многочисленными гарнизонами в Пьемонте и Трех Епископствах. На юге оборону держал Монлюк со своей ратью, бросивший ради этого Жанну д’Альбре, которую преследовал до этого времени и загнал в Ла-Рошель. На востоке границу охраняли герцоги де Немур и Монпансье. Оставалось послать войска в Пикардию под командой д’Андело, брата Колиньи.

Так берегла Екатерина границы государства, доверенного богом ей и ее детям.

Предпринятые меры предосторожности были совсем не лишними: как знать, не ринется ли, сочтя момент удобным, император Максимилиан на ее восточные границы, договорившись при этом с Альбой, а Елизавета в это время высадится в Кале?

В конце августа 1567 года Альба вошел в Брюссель и приступил к постройке цитаделей в важнейших городах.

Затем арестовал вождей: графа Эгмонта и адмирала Горна. Еще раньше Альба советовал своему королю подождать «когда можно будет отрубить головы всем, кто этого заслуживает», что и было исполнено весной 1568 года. А пока свои цели и способы их достижения «кровавый герцог» изложил в письме своему королю:

«Предстоит сделать еще очень много: наказать города за бунтовщичество и сопротивление новому порядку, выжать как можно большие суммы из частных лиц, получить согласие Генеральных и местных штатов страны на взимание постоянного налога. Необходимо заставить каждого жить в постоянном страхе, что на его голову может обрушиться собственная крыша».

Слова и дело у герцога не расходились – десятипроцентный налог был введен.

Реакция населения последовала вполне ожидаемая. «Объявление о налоге возмутило и взбудоражило весь город, – писал современник. – С воплями о том, что они не позволят довести себя до нищеты и разорения, хозяева трактиров, содержатели булочных, галантерейных, бакалейных, башмачных и других лавок закрывали свои заведения. И поскольку в городе уже негде и не у кого и нечего было купить, жители города собирались у ворот дворца герцога Альбы и кричали, что введение такого налога равносильно тому, как если бы их послали на эшафот или галеры».

Но справедливости ради следует признать, что нет оправдания чрезмерной подозрительности, или, говоря проще, глупости, которую допустили вожди гугенотов в августе 1567 года, когда Альба вошел в Брюссель. Конде, Колиньи и д’Андело в это время были в Париже. Едва до них дошла весть, что король содержит в Пикардии армию в шесть тысяч швейцарцев, как д’Андело сразу заволновался.