Екатеринбург – Владивосток. Свидетельства очевидца революции и гражданской войны. 1917-1922

Начались призывы к братанью. Около памятника Александру II все время по вечерам шел беспрерывный митинг. Митинговали и в театре.

Главная тема митингов: воевать ли с немцами или брататься? Но эта соблазнительная идея вначале имела мало успеха, и проповедники ее, большевики, иногда рисковали быть побитыми. Зато что представлял из себя батальон солдат, отходящий на фронт! С солдатами приходилось возиться как с писаной торбой.

Приходилось собирать деньги по подписным листам, раздавать каждому солдату подарки, ехать провожать на вокзал, говорить речи.

А храбрые вояки, разукрашенные в красный цвет, принимали все это как должное. Отъехав станцию-другую, три четверти роты дезертировало. Мало этого, перед отправлением они стали устраивать кружечные сборы. С кружками ходили сами солдаты, нагло предлагая гражданину пожертвовать «героям», уходящим на войну.

Тыл уже разрушен, но армия на фронте все еще стояла. Однажды утром, когда я вошел в свой кабинет в Исполнительной комиссии, я увидал там человек пять солдат с кружками.

Все они громко ругались, требуя от Кащеева, чтобы он немедленно арестовал «эфтого нахала офицера».

В углу комнаты на стуле сидел какой-то офицер маленького роста в подполковничьих погонах, тогда как в тылу погоны уже отменили.

Едва я вошел, офицер вскочил на ноги, подбежал ко мне.

– Владимир Петрович, да вы-то как сюда попали?

Я узнал знакомого мне еще по Симбирску офицера Бажанова.

– Я? Я состою членом этой революционной организации, и даже товарищем председателя.

– Ну, воля ваша, теперь я совсем ничего не понимаю.

– Дав чем дело? Расскажите мне толком.

Полковник взволнованно и заикаясь стал объяснять, что только что прибыл поездом с Южного фронта.

– Извозчиков у вас совсем нет, иду пешком и вдруг встречаю солдат с красными бантами и кружками. Мне это показалось дико, и я остановил их, потребовав, чтобы они шли со мной к воинскому начальнику. Но вместо того они притащили меня сюда.

– Граждане солдаты, вы меня знаете?

– Как же не знать, знаем.

– Ну так вот, я свидетельствую перед вами, что этого офицера знал еще кадетом. Славный был юноша и остался славным и храбрым офицером. Никакой контрреволюции в его голове нет. Он приехал с войны, где армия еще цела, – в нее еще не успела проникнуть новая, высшая революционная дисциплина… Этот человек все равно что с Луны свалился. Вместо того чтобы его наказывать, мы здесь растолкуем ему наши порядки, а вы с Богом идите делать ваше дело.