Штормовой предел

Каких тут только не было туалетов: белые, голубые, розовые, зеленые, всех оттенков и цветов радуги, декольтированные и закрытые, с драгоценными украшениями и без них. Из этих туалетов выглядывали то строгие лица мамаш и тетушек, то веселые и сияющие девичьи личики. Мужчины были тоже во всем блеске своего величия, морские мундиры перемешивались с сухопутными, кое-где мелькали и фраки. Каких только эполет тут не было, каких лент и орденов!

Эта красивая и пестрая картина в первый раз Миклуху совершенно ошеломила: он никогда еще не видел столь блестящего зрелища.

Как ни велик был зал, но места не хватало, и с большим трудом удавалось продвигаться вперед. Тем не менее младшие кадеты успешно шмыгали между протискивающимися сквозь толпу взрослыми.

Огромный зал был полон парами, красиво кружащимися под плавные звуки музыки. Один танец сменялся другим, и казалось, что все сливается в одно непрерывное движение.

Роскошь туалетов – шелка, бархат, кружева и драгоценности, запах духов, блеск военной формы – пьянили души маленьких кадетов и наполняли их восторгом.

Миклухе казалось, что он попал в какое-то волшебное царство, и он долго не мог оторваться от этого зрелища.

Сам бал открывался полонезом. Затем следовал не менее традиционный катильон, после чего шли уже падекатр, падепатинер, венгерка, полька и, наконец, мазурка. Но, конечно, венцом танцев был вальс.

На балу Миклуха и увидел красивую девушку, которая пришла с несколькими подругами и маменькой. Девушка казалось ему такой красивой, что он, при всей своей дерзости и смелости, так и не решился пригласить ее на танец, побоявшись отказа – девушка была не только постарше его, но и выше почти на целую голову.

Пока кадет Миклуха терзался сомнениями и вздыхал в дальнем углу зала, около красавицы нарисовался гардемарин Андреенков, который и протанцевал с красавицей весь вечер.

Между тем незаметно время перешло за полночь, и, утомленные всеми впечатлениями, теснотой и жарой, Миклуха, Юнг и Серебренников решили вместе идти домой к Миклухе, благо кадетов после бала всегда отпускали к родителям и маму он предупредил загодя.

Быстро сбегав в роту за шинелями, они вышли на набережную и полной грудью вздохнули свежий морозный воздух. Была лунная ночь. Всего несколько дней тому назад выпал снег, и потому улицы и крыши Петербурга казались в темноте совершенно белыми. Друзья направились с Васильевского острова на Кирочную улицу, где снимала квартиру мать Миклухи.