Царская карусель. Война с Кутузовым

Строительство подобной победы, а сие именно строительство – дело воистину полководческое. Ее надобно представить миру в таком обличьи, словно обязана она одной отваге.

Подобное заблуждение солдату не в укор. Солдат идет под картечь, под пули, сабли, победы на его плечах выношены. Он и должен быть горд самим собою, а народ, родивший солдата, пусть почитает себя счастливцем и богатырем. Все сие – истина. Видимая часть истины.

Сердцу биться, биться, биться,

Обернуться быстрой птицей,

Чтоб лететь, а ты зови

В море счастья и любви, —

пела Гуниани, и огонь в ее глазах был, как со звезды.

Зовущий.

Столичная жизнь

Гражданин острова Чока юнкер Василий Перовский летел по Фонтанке к дому возле Измайловского моста. К Державину. Упаси боже – не по стихи. Орган послушать. Арфу госпожи Державиной. Лучших певцов Петербурга. Главное, в сей дом вход юнкерам не заказан.

Каблуки сапог постукивали легко, весело.

Всё замечательно! Петербург, училище, принадлежащее Главной квартире Свиты Его Императорского Величества… Их макет Уральского хребта получил высший балл.

Причем Льву досталась все-таки более простая работа – строил северную часть хребта, иное дело – юг, где горы переходят в плоскогорье. Высоты малоприметные. Тут нужны терпение и кропотливейшая точность в расчетах.

Василий помахал чайке, пролетевшей вровень с гранитными берегами. Обомлел. Навстречу по Фонтанке, с офицером чуть позади, шел… император Александр. Василий сморгнул, но император не исчез. Убежать! Но как это возможно? Господи! Не оставь!

Василий замер, потом все-таки пошел… Дрожали ноги, в груди дрожало.

Государь в мундире с Георгием 4-й степени. Серебряные эполеты, треуголка с султаном.

Промелькнуло спасительное: Его Величество – офицер!

Пошел, отбивая шаг, сдал вправо, кинул руку к виску.

– Здравствуйте, юнкер! – Государь улыбнулся. Лицо, напоенное светом, глаза небесной голубизны, в глазах любовь и любопытство.

– Здравия желаю, Ваше Величество! – негромко, подчиняясь негромкому голосу государя, выдохнул из себя свой ужас и восторг будущий квартирмейстер.

– Какие молодцы у Волконского! – сказал государь сопровождавшему его офицеру. – Учиться трудно?

– Учиться водить войска – счастье, – опять-таки негромко, но звенящим голосом ответил Василий.

– Знаю, вам преподают науки умные, – согласился государь.

Улыбнулся. Пошел…

А юнкер стоял. Стоял, будто здесь-то он и вырос из земли.

Опамятовался. Побежал. Господи, это же неприлично.