Искания на Святой горе. Служение и борение иеросхимонаха Антония

Но как при жизни Спасителя на Земле, мало было людей, веровавших в Него, как Бога и Спасителя Мира, и понимавших Его действительное достоинство, так и теперь мало людей, кои бы от всей души были преданы сему спасительному занятию, знали его истинное достоинство, цену и любили его всею душою, кроме разве только тех избранных от людей, коим дано от десницы Вышняго ощутить сердцем сокрытую в сем делании Божественную силу и Небесное блаженство.

К великому прискорбию нужно признаться, что почти всегда мы замечали, во всю свою жизнь, где бы только ни открывали слова о сей молитве, всенепременно встречали вражду от некоторых лиц, и даже ожесточенную… Тотчас начинают возражать – почему не говорится о том и о том, а все о молитве; разве одна молитва спасет?! Будут укорять, хотя и не в глаза, а после на стороне, но только пред теми людьми, коим преподавалась молитва в слабости жизни, непостоянстве; словом – стараются всесильно ослабить усердие к учителю и тем подавить желание заниматься Иисусовою молитвою.

Видится, что самая речь о ней им неприятна. Они в это время чувствуют себя нехорошо, а потому и стараются, чтобы совсем о ней не слышать.

Неприязнь на Иисусову молитву, как и всякому понятно, есть дело бесовское».

Брат Антоний отложил книгу. Такая фраза может вызвать неприязнь у отцов Церкви.

– Ну что ж, читать так читать!

Змея

В каливе, куда перешла братия схимонаха Антония, не нашли дров, а зимы на Афоне совсем не райские.

Лес, отведенный для рубки, показывал иеродиакон Николай, насельник ближайшей каливы.

Отец Николай взялся помогать соседям. Работая топором, пел псалмы.

Инок Тимолай – гусар Тимофей Алфеев – спросил отца Николая.

– А старцы, наподобие преподобного Серафима Саровского, на Афоне нынче имеются?

Иеродиакон ответил добродушно:

– Святая гора – царство Пресвятой Богородицы. Все у нас есть: монастыри, скиты, келлии, отшельники, затворники. Кто с топором, а кто и с пером. Книги пишут, благочестию учат. А про святых так скажу… Святой человек прост, его не углядишь.

Взять старца Сисоя. Жил затворником возле Новой Фиваиды. Так бы и отшельничал, но пришли разбойники, ятаганами рубили дверь, келлии, дверь деревянная, хлипкая, но устояла. Я видел ту дверь. Щели в мизинец. Не из бревен – из досок, не поддалась злодеям.

Антоний слушал отца Николая, а смотрел на свой правый башмак. В носок башмака – кожа, слава Богу, крепкая – впилась серая змея. Не ахти какая великая – в две трети аршина.