Василий Шуйский, всея Руси самодержец

– Кто твой господин?

– Князь Борис Давыдович Тулупов.

– Борис Давыдович у меня в великом почете. Я ему все важнейшие дела царства отдал… Скажи нам, как перед Богом, не замечал ли ты чего худого за князем?

– Нет, великий государь! – говорил, обливаясь потом, несчастный.

– А что теперь скажешь?

Снова пахло паленым мясом, о стены башни бился истошный крик:

– Изменник! Изменник!

– Бедный я, бедный! – охал Иван Васильевич и шел к следующему.

– А изменник ли князь Васька Шуйский? – услышал вдруг Василий Иванович, и сердце у него остановилось.

– Изменник! – завопил холоп.

– Злой изменник?

– Злой!

– Дав чем же он изменил?

Холоп орал благим ором, глядя на раскаленные добела щипцы.

– Довольно, – сказал царь и, поглаживая Василия Ивановича по голове, смеялся, и бояре вторили царскому смеху.

С тем вернулись на свадьбу.

Впервой, да при самом царе, князь Василий Иванович хватил полный ковш вина и заснул. Кто-то из шутников подставил ему под голову блюдо, развеселив Ивана Васильевича.

Зима прошла покойно, но весной царь поостыл к красавице жене и, все еще надеясь получить без лишних хлопот польскую корону, но уже ревнуя юного тихого сына своего Федора к этой преславной короне, умыслил женить его не на принцессе, а на девице рода незнатного, однако для собственного трона полезного. Бориска Годунов указал Ивану Васильевичу на сестру свою, на красавицу да на умницу Ирину.

Сыграли свадебку. Поднялись Годуновы из ничтожества до седьмых небес.

Шепчи о них не шепчи, никуда не денешься: родственники царя. У Ивана-то Ивановича, старшего сына, наследника до сих пор нет, расстарается Ирина Федоровна, и будет в наследнике кровь Годуновых.

17

Начало 1575 года для московской знати получилось суетное. Царь обстраивался в Новгороде. Было известно: на Никитской улице обновляют двор, который новгородцы уже называют «государевым». В селе Королеве, недалеко от Хутынского монастыря, поставлены царские конюшни, село Холынь именуется государевой слободой, обнесено тыном, дома строят здесь улицами.

Бояре, приглядывая друг за другом, принялись кто дома в Новгороде покупать, а кто и строить.

Все пятеро братьев Шуйских собрались у старшего, у Василия Ивановича: Андрей – умный, Дмитрий – красивый, Александр – ласковый, Иван – Пуговка. Уж такое у него прозвище. Младшие были еще в отроческом возрасте, Александру десять лет, Ивану девять.