Ярополк

Куря сам подвел коней Святославу:

– Выбирай, князь! Избранник будет тебе другом.

– Рыже-ярый! – указал Святослав на коня, зажатого с двух сторон белым и черным конями.

Куря захохотал:

– Кобылица, князь, для дальних походов! – Подал повод: – Садись! Езжай!

Святослав протянул руку, но кобылица зашипела по-змеиному, вытянула, изогнувшись, шею, клацнула зубами. Князь едва руку успел отдернуть.

– Дивного зверя выбрал! – хохотал Куря.

– Необъезженная?!

– Необъезженная… Смири дикую волю, будет служить тебе, пока жива.

– А на что ты у меня, Куря? Садись, а я посмотрю, как покоряют печенеги свирепых коней.

Куря поклонился:

– Готов послужить тебе, князь, всем сердцем. – Снял пояс с кинжалом, зыркнул глазами на своих: – Плеть с тремя жалами.

Ему подали плеть.

– Отойди, князь, подальше!

Взобрался на черного коня, принял узду рыжего, изготовился, прыгнул на спину кобылице, и в тот же миг рыже-ярая взвилась, как Змей Горыныч, как медведь из берлоги, как тетерев из-под снега.

Кидаясь из стороны в сторону, пламенея гривой, кобылица закружилась, норовя схватить зубами ненавистного всадника. Стрельнула всеми четырьмя ногами в воздух, опустилась на передние, высоко вскидывая круп, и тотчас на дыбы. И пошла, пошла, колотя передними копытами небо. Скок у кобылицы был зело легкий, долгий. Парила над землею. И была скачка. Будто камень пустили из пращи. И на самом бешеном движении – на четыре ноги, как вкопали. Взмыл Куря птичкой, но не расцепил рук на лебединой шее.

Завизжала кобылица, как раненая. Кинулась, не взвидя света, в степь смыть с себя обидчика потоками пространства. Нескоро воротились обратно. Но воротились наконец. С лошади падала наземь пена. Куря улыбался.

– Без плетки, князь, объездил. Вот уж зверь! Зубами плетку вырвала и перегрызла. Напои зверя, князь. Запомнит доброе.

Святослав подал кобылице ведро с подогретой медовой водой, забеленной мукою. Осушила, как пьяница.

– Каким именем наречешь? – спросил Куря.

– Именем? Авадон.

– Не помню такого слова…

– Се дух. Держит ключи от бездны. Губитель.

– Кого же ты собрался погубить, князь?! – вскинул лохматые брови Куря.

Святослав принял у него узду. Отирал лошадь мягкой тряпицей, дал с ладони кус хлеба, густо посыпанный солью. Наконец сказал:

– Губить будем врагов Руси.

Молитва великой княгини

Княгиня Ольга смотрела на княжичей, гневно страдая.