Стальная акула. Немецкая субмарина и ее команда в годы войны. 1939-1945

Здоровье его настолько поправилось, что в тот же самый день он ухитрился одним из первых получить увольнительную в город, а в воскресенье участвовал в финальном матче батальонного чемпионата по гандболу.

Хейне собирался отправиться в Штральзунд вместе с Тайхманом и Штолленбергом. В два часа дня первая группа уходящих в увольнение подверглась проверке, но пройти ее сумел только Хейне. Тайхмана, Штолленберга, Бюлова и Шумермахера отправили переодеваться. Последние трое нацепили галстук-бабочку; галстук Тайхмана тоже не понравился сержанту.

Хейне же заранее заказал себе галстук на резинке. Его не надо было многократно складывать, чтобы завязать узлом, достаточно было только застегнуть сзади резинку – и готово. У этого галстука был только один недостаток – если сержант случайно заметит, что он на резинке, то три дня гауптвахты обеспечено.

Хейне решил подождать друзей и отправиться в город после второй проверки. Он пришел в комнату Тайхмана, где они уселись, положив ноги на стол и закурив, и принялись обсуждать, удастся ли им выиграть завтрашний гандбольный матч.

Потом Хейне попросил их рассказать о том, как прошла церемония принятия присяги.

– Ты ничего не потерял, – сказал Тайхман, – по крайней мере, утром. Но нам тебя очень не хватало днем, когда мы одни играли против четверых.

– Но ведь вы выиграли.

– Ну да, еле-еле – со счетом десять – восемь, – заявил Шумермахер.

– Тайхман же с Бюловом не играли.

– Ничего, завтра выиграем. Церемония принятия присяги была так себе, – заметил Тайхман.

 – В восемь нас повели в церковь: протестантов – в свою, католиков – в свою. Но тем, кто не хотел, можно было и не ходить.

– Держу пари, если мы станем играть так же плохо, как в прошлый раз, то победы нам не видать, – вздохнул Шумермахер.

– Католиков вел командир первой роты, протестантов – наш ротный. Мы все пошли в церковь, даже ребята из Наполаса[1 - Наполас – национальная политическая ассоциация.]. Дома остался только парень из Вены – он воспитывался в иезуитском колледже и заявил, что в Бога не верит…

– Снимаю перед ним шляпу, – перебил его Хейне.

– Зато, пока мы были в церкви, ему пришлось подметать асфальт вокруг казарм и носить на учебный плац горшки с лавровыми деревьями и другими растениями, украшая его к церемонии.

– А ведь он хороший вратарь, – сказал Шумермахер.

– Мы дошли строевым шагом до церкви Николая – довольно красивой с виду – и сначала слушали орган.