Нация. Апокалипсис. Том третий

Неужели украинскому народу, пережившему Отечественную войну и потерявшему миллионы людей, вновь близка идеология Гитлера и его друзей, провозгласивших расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Или, быть может, украинские политики решили продолжить дело господина Черчилля, его расовую теорию, утверждавшего, что только нация, говорящая на английском языке, является полноценной нацией, призванной вершить судьбы всего мира. Нет, добром это точно не закончится.

Слишком далеко всё зашло», – заключил он.

И всё же, преодолевая себя, находя время, он много читал, во многом пытался разобраться. Тема оказалась настолько скучной и малоинтересной, что развивать ему её не хотелось, поскольку она была далека от его духовных интересов. Он считал, что все сочинительства о национализме – это продукт одиноких людей, лишённых всего, кроме своих мыслей, которые проповедуют не что иное, как агрессию, жестокость и сверхсилу. Короче, все носители подобных идей ему крайне не нравились.

Более того, он их презирал.

К сожалению, «Книгу бытия украинского народа», первый манифест украинского национализма эпохи модерна и основной текст Кирилло-Мефодиевского общества (1846–1847) написанный историком Николаем Костомаровым и поэтом Тарасом Шевченко, достать ему не удалось. Но ему хватило и того, что он прочитал, что пролило мало-мальски свет на эту проблему. И этого было ему достаточно. Всё остальное он черпал через общественно-политическую жизнь, к которой всегда проявлял здоровый интерес.

«Конечно, – думал он, – заставить украинцев любить Россию и уважать русский народ дело трудное: польские феодалы, обладая невероятной жестокостью, сделали своё дело, разобщив и наделив славян такими же жестокими сердцами. Так что ждать от них жалости не приходится».

Сомов хорошо помнил выражение В.И. Ленина об Украине, сказанное им ещё в 1919 году, но актуальное и в наши дни. «Теперь на Украине каждая банда избирает кличку, одна свободнее другой, одна демократичнее другой, а в каждом уезде по банде».

«И всё же, – размышлял он, – несмотря на такое положение дел, заставить украинцев сдерживать свою агрессию и русофобию можно. Для этого нужны определённые силы и механизмы. Чего, к сожалению, в данный момент не достаёт с обеих сторон. Видимо, для этого нужно подходящее время, которое ещё не пришло, но оно обязательно наступит, ибо время никогда не стоит на месте, видоизменяя жизнь и наше сознание».