Нация. Апокалипсис. Том третий

 – И помолчав, продолжила: – Когда я жила в Сибири, мне казалось, что я превзошла все человеческие возможности. Во мне не осталось места ни для чего – ни для размышлений, ни для тревог, ни для страха. Более того, я потеряла уважение к себе самой… Жила и не понимала, зачем живу. Чувство безысходности согнуло и уничтожило меня не только как женщину, но и как человека. Мне не хочется ни о чём думать, размышлять, надеяться, поскольку всё перегорело во мне и исчезло. Исчезло навсегда. Скажу честно: у меня не осталось никаких сил презирать всё то, что я видела, всё то, что я слышала и ощущала последние годы.

Во мне настолько велико презрение к этой постылой жизни, что я не могу выразить даже свою боль – нет сил. Ты даже не представляешь, как я устала от всей этой безысходности, от этих предателей и идиотов, которые наводнили сегодня этот беззащитный мир.

– Я никогда не слышал от тебя таких слов, – глядя на жену, проговорил Сомов.

– А что бы изменилось, если бы услышал раньше? Что ты можешь изменить в этой жизни? Ровным счётом ничего, поскольку за нас с тобой решают другие – вот в чём проблема.

– Во всём том, что произошло с нашей страной, – проговорил Егор, глядя в сторону, где играли дети, – ни твоей, ни моей вины нет.

– Так может сказать каждый! Только от этого не легче ни мне, ни тебе – страны нет! – И, помолчав, тут же сказала: – Но не в этом проблема.

– А в чём же тогда?

– В том, что простодушный горемычный русский народ, впрочем, как и украинский, так и не понял, кто ему враг, а кто ему друг, поскольку в словах и действиях этих горе-политиков нет ни ясности, ни прочности, ни полноты.

Не достигнув желаемого, они делают вид, будто желали достигнутого. Но где-то что-то у них, видите ли, не срослось, не получилось… А то, что люди страдают, становятся жертвами их ошибок, их не волнует. Зачем было всё это начинать, если ничто не спланировано, не просчитано? Жили ведь хорошо, нет, захотелось «клубнички»!

– Всё, что произошло, произошло не только с нами, но и с другими людьми, ты же знаешь.

Причём произошло по каким-то неведомым нам законам природы. А против них, сама знаешь, не попрёшь!

– Знаю, конечно, знаю! Только меня волнуют не люди, меня волнуют моя жизнь, моя семья, будущее моих детей…Я хочу обычного женского счастья, понимаешь? Разве это не закон природы – желать счастье? Простого женского счастья!..

Слушая Наталью, Егор был уже не рад, что затеял этот глупый разговор.