Нация. Апокалипсис. Том третий

Задавая себе вопросы, он тут же находил на них ответы: «А почему бы и нет! Всё, чем я занимаюсь в последнее время, не просто мешает мне жить насыщенной жизнью, но и ясно глядеть на то, что происходит вокруг. А происходит, надо сказать, то, что мне и не снилось раньше. Может, прав Пронько в том смысле, что нужно подчиняться общей “игре”, чтобы жить по тем правилам, которые изобретает та или иная группа людей. Ведь жить, что ни говори, значительно легче там, где тебе не нужно что-то кому-то доказывать.

Хотя, кто его знает, что человеку нужно».

Размышляя, он вновь обратил внимание на бюст. Затем встал с кресла и подошёл ближе.

– Ну что, идём? – неожиданно проговорил Пронько, прервав глубокомысленные размышления Сомова. – Столик нас ждёт.

– Оперативно, однако, – обращаясь к Пронько, сказал Сомов.

– У нас только так! Что, заинтересовался? – спросил Пронько, кинув свой взгляд на бюст.

– Изучаю, – коротко ответил Сомов, чтобы не обидеть неосторожными словами своего товарища.

– Изучай, изучай подлинного героя, стремящегося к независимости Украины, – твёрдо произнёс Сергей. – Именно к такой Украине мы сейчас и стремимся.

– Понятно. А на современных героев что, гипса не хватает? – не то в шутку, не то всерьёз спросил Сомов.

– Почему не хватает, – ответил Пронько, оценив юмор своего товарища. – Хватает. На них не хватает пока основания. Ну что, идём?

– Идём.

Глава XII

Прошло совсем немного времени, как Сомов и Пронько вошли в ресторан «Лейпциг», где их торжественно встречал знакомый Сергею метрдотель.

Через несколько минут они сидели за круглым столом, накрытым белой скатертью из текстиля.

– Первый тост – за встречу! – поднимая рюмку, произнёс Пронько. – Нет, ну надо же такому случиться, встретиться в Донецке. Фантастика! Вот и не верь в судьбу.

– Да, каждому назначен свой день и час, – утвердительно проговорил Сомов, поднимая бокал.

После того как они выпили, между ними зашёл откровенный разговор.

Общаясь с Сергеем, Егор с осторожностью задавал ему вопросы, пытаясь разобраться не только в том, чем тот занимается, но и в его жизненной позиции.

– После ухода со станции в 1989 году, – рассказывал Пронько, – я не знал, чем заняться: настроение, если честно, было такое, что хоть стреляйся. Чтобы хоть чем-то занять себя, начал пробовать свои силы в коммерции, но всё пустое; короче, бросил я это дело, понимая, что это не моё.