Мозес

Товарищи болтали о насущном: изменения распорядка службы, последнем выступлении фюрера, о близкой победе партии в рейхстаге. Братья Мердеры не могли оставить без внимания веселую компанию, а те в свою очередь не упускали возможности пообщаться с молодым поколением. Ведь даже Отто чувствовал себя с ними не таким уж сопляком.

– Когда уже папка запишет вас в гитлерюгенд, бойцы? – спросил Отто покрасневший от вина.

– Там с десяти лет приём, – напомнил Генрих.

– Да ты погляди, какие быки, уже можно брать!

– Точно.

И тебя как раз туда запишем, Отто, – Генрих и Вилл рассмеялись, а младший сослуживец что-то обиженно пробурчал. Они всё подтрунивали над его возрастом, однако ему уже исполнилось двадцать пять лет, и скоро он должен был жениться. Но для товарищей он навсегда останется семнадцатилетнем юнцом, почему-то решившим вступить в НСДАП вместо того, чтобы бегать за юбками, пока кровь горяча, а голова пуста.

Компания уже прилично набралась. Отто облокотился на ладонь, прибывая в полудреме, а Вилл с Генрихом придались ностальгии о довоенных временах и войне.

Спорили, где было труднее, на западном или восточном фронте.

– Да когда Россия сдалась, и вы почивали на лаврах, мы здесь отбивались от французов, англичан, даже американцев, – сказал Вилл, заводясь.

– Но те годы, что мы воевали там, были труднее. Восточная Европа – кошмарное место, – безапелляционно заявил Генрих. Разразился спор.

Йозеф из гостиной услышал разговор отца с гостем. Слишком часто за последнее время ему на слух попадались истории о войне.

Он бросил попытки развить скорочтение, оставил книгу и направился на кухню.

Дядьки не сразу заметили Йозефа, и продолжали грязно ругаться. Детский ум быстро впитал пару новых слов, не понимая пока их значения. Вилланд пнул Генриха ногой под столом и указал взглядом на сына. Они замолчали.

– Как вы относитесь к войне? – неожиданно для взрослых спросил с искренним интересом ребенок. Генрих почесал затылок, думая с чего начать. Он вопросительно посмотрел на Вилла, тот одобрительно кивнул.

– Война – это страшно, трудно, – всё это Йозеф уже слышал, – но она необходима, – сказал Генрих. «Что-то новенькое» – подумал ребенок.

– Почему?

– Потому что так устроена природа, а человек её часть. Сильный пожирает слабого, и выживает тот, кто может приспособиться к быстро меняющимся условиям. Так же у людей – сильнейшая нация должна править теми, кто слабее. И война, это естественный отбор.