Песнь Матери-степи

Эта чумазая оказалась красавицей! Белое платье с густой оборкой, сверху красный расшитый камзол, сапожки, в косах звенели шолпы. Он смотрел на нее, не отрывая взгляда, Асия не обращала внимания на него. Фазиля собрала мокрую одежду и отдала помощнице Майре постирать. Мурат сел на одеяле, расстеленном поверх ковра возле стола, и подозвал Асию и мальчишку. Фазиля накрывала дастархан, заставляя его множеством угощений.

– Не сиди, кушай, – Мурат подвинул к мальчишке большую пиалу, наполненную иримшиком. Голодный Жангир хотел быстрее схватить еду, но сдерживался, ждал.

– Кушай.

Жангир осторожно взял кусочек иримшика, и тот быстро исчез во рту.

– Как тебя зовут? – спросила женщина.

– Жангир.

– Вот и кушай, Жангир, – по-доброму, мягко сказала мать Асии.

Жангиру хотелось все сразу положить в рот, но он бережно брал со стола, ничего вкуснее он никогда не ел. Иримшик рассыпался, как только мальчишка прикоснулся к нему, жирные сочные беляши таяли во рту. Жангир не знал, сколько их съел, казалось, что он не сможет остановиться.

Фатима, жена Сырыма, его старшего брата, из муки, которую ему давали за работу, готовила немного лепешек и делила на всех. Этим нельзя было насытиться. Жангир старался есть, не торопясь, но голодные глаза выдавали его. Асия только пила крепко заваренный чай с молоком, иримшик перебил ей аппетит. Мурат смотрел на дочку и благодарил Аллаха, что не случилось беды.

Пришла Майра и принесла постиранные вещи мальчика, но они были еще мокрые.

– Эта одежда пусть останется у тебя.

Фазиля достала из сундука полотенце, положила курт[17 - Курт – продукт, приготовленный из молока.], лепешки, иримшик, плитку твердого чая и, завязав узелком, подала Жангиру:

– Дома поешь.

– На пастбище не ходи, овец, наверное, уже перегнали в аул, – сказал Мурат, когда мальчишка направился к двери.

Жангир совсем забыл про овец. «Надо еще их пересчитать».

Стало темнеть. Фазиля убрала со стола посуду, угощения, потом стала стелить всем постель. Ей помогала Асия. Быстро управившись, несмотря на выступающий живот, мать попросила дочку позвать детей. Ночная прохлада, обволакивая невидимой пеленой, дарила свежесть, одурманивала, вызывая дремоту. И вскоре они, раскинувшись на мягких лежанках, крепко спали.