Мешок с шариками. Легендарный французский бестселлер

В поезде стоит тишина, немцы перекрывают выходы. С моих губ сами собой срываются слова:

– Господин кюре, у нас нет документов.

Он смотрит на меня и в первый раз с момента нашего отъезда из Парижа улыбается.

Наклонившись ко мне, он еле слышно шепчет:

– Если будешь сидеть с таким перепуганным видом, немцы это и сами поймут. Ну-ка, придвиньтесь ко мне.

Мы садимся с двух сторон от него. Старушка тоже в купе, это ведь её чемодан лежит в багажной сетке; кажется, она спит.

– Ваши документы…

Они ещё далеко, в начале вагона, и кажется, их там много; они переговариваются, и я улавливаю несколько слов.

Папа с мамой часто говорили с нами на идише, а он очень похож на немецкий.

– Ваши документы…

Они приближаются. Слышно, как скользят открываемые и закрываемые двери купе. Старушка всё не просыпается.

– Документы…

Они уже в соседнем купе. Я ощущаю что-то странное в животе, словно бы мои внутренности вдруг обрели свою волю и пожелали покинуть своё пристанище. Ни в коем случае нельзя показать, что я чего-то боюсь.

Залезаю в сумку и вынимаю остатки сэндвича. Я начинаю жевать его в тот момент, когда дверь открывается. Морис бросает на жандармов совершенно беззаботный, по-детски наивный взгляд. Меня охватывает восхищение: мой брат владеет собой, как опытный актер.

– Ваши документы.

Тощая дама первой тянет свой белый листок. Прямо перед собой я вижу рукав шинели с наплечными нашивками, а сапоги вошедшего почти касаются моих ботинок. Сердце стучит где-то глубоко внутри.

Проглотить кусок сложнее всего, но я снова вгрызаюсь в сэндвич.

Изучив бумагу, немец складывает её пополам и отдаёт даме, а затем поворачивается к лимонадной бабушке. Она протягивает ему документ зелёного цвета – своё удостоверение личности.

Немец едва взглядывает на него.

– Это всё?

Старушка с улыбкой кивает.

– Возьмите вещи и выйдите в коридор.

Его напарники, переговариваясь, ждут за дверью. Один из них одет в форму СС. Кюре поднимается на ноги, достаёт чемодан старушки, и она выходит.

Кто-то из жандармов берёт у неё из рук корзинку и делает ей знак следовать за ним. Её седой шиньон на мгновение вспыхивает в лучах света, а затем исчезает за плечами жандармов.

Прощайте, бабушка, спасибо за всё и удачи!

Кюре достаёт свои документы и снова садится на место. Продолжаю жевать. Немец смотрит на фотографию священника и сравнивает её с оригиналом.

– Я немного сбросил, – говорит кюре, – но это точно я.