Мешок с шариками. Легендарный французский бестселлер

Тень улыбки пробегает по лицу нашего проверяющего.

– Война, – говорит он, – скудный рацион…

У немца почти нет акцента, который проскальзывает, лишь когда он произносит некоторые согласные.

– …но ведь священники едят мало, – добавляет он, возвращая бумаги.

– О, как вы ошибаетесь, по крайней мере, в моём случае!

Немец смеётся и протягивает руку ко мне. Тоже смеясь, кюре щипает меня за щеку.

– Дети со мной.

В мгновение ока весельчак прощается и закрывает за собой дверь. Мои колени начинают дрожать.

Кюре встаёт.

– Нам теперь можно выйти. И поскольку вы со мной, мы вместе позавтракаем в привокзальном буфете. Согласны?

Я вижу, что Морис растроган больше меня; можно было до смерти исколошматить этого типа, так и не вырвав у него ни одной слезинки, но стоило кому-нибудь проявить немного доброты, и он тут же приходил в крайнее волнение. Ну сейчас-то я его отлично понимал.

Мы вышли на платформу. Пришлось ещё пройти досмотр вещей и отдать наши билеты контролёру, после чего, следуя за своим спасителем, мы наконец добрались до буфета.

Обстановка там была как на похоронах: высокий потолок с кессонами, сидения, обтянутые чёрным молескином, и массивные мраморные столы на прорезных ножках. У колонн стояли гарсоны в чёрных куртках и длинных белых передниках. Они ждали клиентов, держа в руках блестящие пустые подносы.

Наш кюре теперь так и сиял.

– Возьмём себе кофе с молоком и тартинки, – сказал он.

 – Но должен предупредить вас, что кофе будет ячменный, вместо сахара дадут сахарин, молока у них и вовсе не водится, а что касается тартинок, то на них нужны хлебные карточки, которых нет ни у меня, ни тем более у вас. Но согреться мы сможем.

Я откашливаюсь, чтобы прочистить горло.

– Мы с Морисом хотели бы сначала сказать вам спасибо за то, что вы для нас сделали.

Он на секунду замолкает.

– Да что ж я такого для вас сделал?

За меня отвечает Морис, и в голосе его я слышу лёгкое подтрунивание.

– Вы солгали, чтобы спасти нас, когда сказали, что мы с вами.

Кюре медленно качает головой в знак несогласия.

– Я не лгал, – негромко говорит он, – вы были со мной, как и все дети в мире. Вообще-то я стал священником в том числе потому, что хотел помогать детям.

Морис ничего не отвечает, гоняя лужёной ложечкой таблетку сахарина по чашке.

– В любом случае без вас он бы нас забрал. Это главное.