Капсула жизни

Однажды в сентябре

Сейчас середина сентября. Солнце, тепло, красота кругом невероятная. И даже в самом центре города разлито умиротворение.

Подъехав к гимназии на Кропоткинской, забираю свою младшенькую. Она в этом году пошла в школу. Тщательно закрепив ребенка в детском кресле на заднем сиденье, вручаю ей банан, а она их готова есть всегда, сажусь за руль и с удовольствием еду. Ленка с аппетитом принимается за фрукт, по ходу рассматривая в окно город. Я плавно, без пробок, скольжу вдоль бульваров, наслаждаясь поездкой и поглядывая в зеркальце на задумчивое личико дочери, весело спрашиваю: «О чем ты загрустила?» На что получаю совершенно ошеломляющий ответ: «Ты знаешь, оказывается, что ничего совершенно плохого не бывает, но и совершенно хорошего тоже не бывает».

Что это? Откуда? Ей всего семь лет. Она жизнерадостный, обожаемый ребенок из уютной квартиры в центре. И она уж точно не читала ни религиозных философов, ни мистиков, ни даже «Фауста» Гете.

«Я – часть той силы,

что вечно

хочет зла

и вечно

совершает благо».

Еще раз посмотрев на Леночку, я увидела, что ей немного не по себе от того, что она вдруг узнала.

Рождественский рассказ

Уже совсем скоро Новый год и Рождество. Зима в этом году, наконец-то, похожа на настоящую – сказочную. Все покрыто пушистым снегом, а с неба, плавно кружась, изредка прерываясь на антракт, падают большие снежинки. От этого радостно и уютно.

Сейчас вечер, морозно, все искрится и переливается от света фонарей, витрин и праздничных гирлянд.

А я спешу домой – немного уставшая, немного замерзшая и по сумке в каждой руке. Еще несколько шагов – и я у подъезда. Но в это время раздается настойчивый стук за стеклянной дверью продуктового, куда я частенько забегаю уже просто потому, что он находится прямо в моем доме.

Поднимаю глаза и за прозрачным стеклом двери вижу молоденького продавца-таджика, из тех, кого в народе называют «чурка» или «косой». Он машет мне рукой, здоровается со мной, и так радостно смотрит мне в глаза, как будто я рождественский пирог, выплывший в ночи из-за сугроба.

Невольно и я улыбаюсь, признательно кивая ему в ответ.

Вот, собственно, и все. Но придя домой и готовя ужин, я все еще улыбаюсь про себя.

Тетенька (юродивая)

«Давайте, и дастся вам: мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше: ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам.