Капсула жизни

»

    Евангелие от Луки гл. 6.38

Я забегаю с мороза в теплый полупустой троллейбус, усаживаюсь поудобней и с удовольствием смотрю в окно. На следующей остановке входит пожилая, опрятно одетая женщина, опирающаяся на костыль. При этом она каким-то образом умудряется еще и втащить за собой тяжелую сумку на колесиках. Женщина садится прямо напротив меня и спрашивает: «А этот троллейбус идет до Тишинки, как и раньше?» В ответ на мое «Да» она спокойно и громко добавляет: «Я еще в детстве ходила с мамой на эту Тишинку А теперь мои мама и бабушка лежат на Ваганьково, дедушка на Новодевичьем».

И скользнув взглядом по пассажирам, но ни на ком не останавливаясь, она продолжила: «А я собираю деньги на койку для ночлега… жизнь стала ужасная… люди вокруг делают вид, что они никого не слышат и не видят». И тут, она поднимает глаза вверх, кого-то горячо уверяя:

«А ведь я хочу помочь людям. Но из этого НИЧЕГО не получается. Они стараются пройти мимо».

Когда троллейбус подъехал к нужной ей остановке, женщина тихо, но очень внятно сказала: «Помогите мне кто-нибудь пройти в метро.

Я без денег, а прав на эту Москву у меня нет». Видимо имелась в виду «социальная карточка».

Я прекрасно услышала эту просьбу, но мне не надо было в сторону метро. Совершенно уверенная, что в толпе спускающихся в подземку кто-то обязательно поможет ей, я спокойно вышла из троллейбуса и побежала по своим делам.

И только потом… я испуганно подумала: – А вдруг она села напротив меня совершенно не случайно?

Приговор

В студенческие годы на почве употребления исключительно бутербродов у меня обострился гастрит.

Поэтому любящий муж немедленно записал меня к профессору-гастроэнтерологу в одну из старейших платных клиник Москвы на Бауманской.

Войдя в кабинет к врачу я увидела пожилого, очень полного, восточного вида мужчину. Он вальяжно сидел за столом, словно нэцке, сложив руки на огромном животе. Посмотрев на меня взглядом городской вороны, доктор поинтересовался, на что я, собственно, жалуюсь.

Я толково объяснила, где и как у меня болит. Воцарилась гробовая тишина. Посидев несколько минут в гнетущем молчании, я робко добавила еще что-то к тому, как у меня болит.

Это не помогло, врач ушел куда-то в себя. Я начала уже теряться в догадках, когда вдруг нэцке ожил и, глянув в мою карту, ласково спросил: «Скажите, а вы Шапиро только по папе?» На что я ответила: «Нет, я Шапиро еще и по маме». И тишина снова вернулась в кабинет.