Заповедник и другие истории

Любой мог заглянуть к нам с улицы. В деревне с этим просто.

Можно, думаю, шкаф придвинуть. Огляделся – нет шкафа…

– Что нового в Ленинграде? – спрашиваю.

– Я говорила. Одни собираются уезжать, другие их за это презирают.

– Митя не звонил?

– Звонит иногда. У них с Галиной все очень плохо. Там югослав появился… Или венгр, не помню… Зовут – Ахилл…

– Может, древний грек?

– Нет, я помню, что из социалистического лагеря… Короче, Митя бесится. Злющий стал, вроде тебя. Крейна хотел избить…

– А тот?

– А Женя ему и говорит: «Митя, я не боюсь, потому что у тебя есть рога.

И следовательно, ты – не хищник…» Их едва растащили.

– Зря…

Мы помолчали.

Я все думал, чем бы окна завесить? Так, чтобы это выглядело легко и непринужденно…

Десять лет мы женаты, а я все еще умираю от страха. Боюсь, что Таня вырвет руку и скажет: «Этого еще не хватало!..»

Тем не менее я успел снять ботинки. Я всегда снимаю ботинки заранее, чтобы потом не отвлекаться… Чтобы не говорить: «Одну минуточку, я только ботинки сниму…» Да и шнурки от волнения не развязываются… Наверное, тысячу шнурков я разорвал в порыве страсти…

– Кроме того, я познакомилась с известным диссидентом Гурьевым.

Ты, наверное, слышал, его упоминали западные радиостанции. Фрида нас познакомила. Мы были у него в гостях на Пушкинской. Советовались насчет отъезда. В доме полно икон…

– Значит, еврей.

– Вроде бы да. Но фамилия русская – Гурьев.

– Это-то и подозрительно. Гурьев… Гуревич…

– Что ты имеешь против евреев?

– Ничего.

Тем более что этот – русский. Я его знаю с шестьдесят пятого года.

– Значит, ты опять меня разыгрываешь?

– Все потому, что я – шутник.

– Гурьев такой умный. Сказал, что Россия переживает эпоху христианского возрождения. Что это – необратимый процесс. Что среди городского населения – шестьдесят процентов верующих. А в деревне – семьдесят пять.

– Например, Михал Иваныч.

– Я Михал Иваныча не знаю. Он производит хорошее впечатление.

– Неплохое. Только святости в нем маловато…

– Гурьев угощал нас растворимым кофе.

Сказал: «Вы очень много кладете… Не жалко, просто вкус меняется…» А когда мы собрались идти, говорит: «Я вас провожу до автобуса. У нас тут пошаливают. Сплошное хулиганье…» А Фрида ему говорит: «Ничего страшного. Всего сорок процентов…» Гурьев обиделся и раздумал нас провожать… Что ты делаешь?! Хоть свет потуши!

– Зачем?

– Так принято.

– Окно можно завесить пиджаком. А лампу я кепкой накрою. Получится ночник.