Заповедник и другие истории

– Тут негигиенично.

– Как будто ты из Андалузии приехала!

– Не смотри.

– Много я хорошего вижу?

– У меня колготки рваные.

– С глаз их долой!..

– Ну вот, – обиделась Таня, – я же приехала для серьезного разговора.

– Да забудь ты, – говорю, – об этом хоть на полчаса…

В сенях раздались шаги. Вернулся Миша. Бормоча, улегся на кровать.

Я боялся, что он начнет материться. Мои опасения подтвердились.

– Может, радио включить? – сказала Таня.

– Радио нет. Есть электрическое точило…

Миша долго не затихал.

В его матерщине звучала философская нота. Например, я расслышал:

«Эх, плывут муды да на глыбкой воды…»

Наконец все стихло. Мы снова были вместе. Таня вдруг расшумелась. Я говорю:

– Ты ужасно кричишь. Как бы Мишу не разбудить.

– Что же я могу поделать?

– Думай о чем-нибудь постороннем. Я всегда думаю о разных неприятностях. О долгах, о болезнях, о том, что меня не печатают.

– А я думаю о тебе. Ты – моя самая большая неприятность.

– Хочешь деревенского сала?

– Нет.

Знаешь, чего я хочу?

– Догадываюсь…

Таня снова плакала. Говорила такое, что я все думал – не разбудить бы хозяина. То-то он удивится…

А потом запахло гарью. Моя импортная кепка густо дымилась. Я выключил лампу, но было уже светло. Клеенка на столе блестела.

– В девять тридцать, – сказала моя жена, – идет первый автобус. А следующий – в четыре. Я должна еще Машу забрать…

– Я тебя бесплатно отправлю. В десять уезжает трехдневка «Северная Пальмира».

– Думаешь, это удобно?

– Вполне.

У них громадный «Люкс-Икарус». Всегда найдется свободное место.

– Может, надо водителя отблагодарить?

– Это мое дело. У нас свои расчеты… Ладно, я пошел за молоком.

– Штаны надень.

– Это мысль…

Надежда Федоровна уже хлопотала в огороде. Над картофельной ботвой возвышался ее широкий зад. Она спросила:

– Это что же, барышня твоя?

– Жена, – говорю.

– Не похоже. Уж больно симпатичная.

Женщина насмешливо оглядела меня:

– Хорошо мужикам. Чем страшнее, тем у него жена красивше.

– Что же во мне такого страшного?

– На Сталина похож…

Сталина в деревне не любили. Это я давно заметил. Видно, хорошо помнили коллективизацию и другие сталинские фокусы. Вот бы поучиться у безграмотных крестьян нашей творческой интеллигенции. Говорят, в ленинградском Дворце искусств аплодировали, когда Сталин появился на экране.

Я-то всегда его ненавидел. Задолго до реформ Хрущева. Задолго до того, как научился читать.