Радио Мартын

Но такому чугунные сапоги на свободе недолго топтать. Ложь, ложь! Какой-то перевернутый мир с обволакиванием. Его послушаешь – выходит, мне повезло! Почти всю жизнь я и все вокруг думали, что наоборот: какое может быть везение у дефективного. Но вот новости от городского сумасшедшего: мой ущерб – мое преимущество.

В отличие от всех на свете, не слышать новости и музыку, которые всегда с нами, для меня проще простого. Мне достаточно вынуть аппаратик из уха. Я и так иногда забываю вставлять его, как забыл сегодня.

И тогда или совсем не слышу, что мне говорят, или слышу в причудливом пересказе: получаю вместо этого перемешанные звуки – шум ветра в вентиляции, движения насекомых, гул воды в трубах, чьи-то страдающие голоса. Это трудно, иногда невыносимо. И из-за этого я попадаю в нелепые ситуации. Но выясняется, есть и плюсы: я, оказывается, меньше других «обволакиваюсь». Бред. Вряд ли гигант в тулупе представляет, каково для меня не слушать обволакивающие звуки, каково мне долго быть без аппарата. Я не могу – разрушаюсь. Слишком много чужих станций, это трудно выдержать. Что делать с ними и с уничтожающей меня жалостью?

Я думал об этом, сидя в своем гипсокартонном закутке, думал, глядя на пятна на потолке системы «Армстронг», думал, наливая воду из кулера, думал, уставившись в компьютер, думал, рассматривая кардиограмму монтажной дорожки – она была красивее, чем интервью начальника овощебазы, которое в ней содержалось. Офисный репродуктор внезапно ожил голосом руководительницы: «Вторник, ко мне зашел, ко мне зашел, паскуда, я сказала».

(Ты должна знать, что тогда я входил в любую комнату так, будто прошу за это прощения.)

Я сделал двадцать четыре шага по прямой и восемь по диагонали и вошел в кабинет руководительницы.

3.4

Весь ее стол был завален трупами жучков. Запись я не успел включить, поэтому воспроизвожу наш разговор так, как понял и как помню.

– Опять заходишь так прижавши уши, как будто извиняешься мгновенно за свое существование. И не зря.

Ты ничего не делаешь, паскуда. Не боишься, что отсюда уволю я тебя?

– Бояться ничего не нужно: ничего экстраординарного не идет, – прошептал я самому себе.

А ей ответил:

– У меня плохой период, малотемье.

– Ложь! Ложь! Малотемье у тебя в штанах. Вокруг трещит земля: тренировки в континентальный чемпионат, закон о наказании за очереди, горят ветхие леса, строится социальное жилье, трутся спиной медведи, короче, о земную ось, мимо плывут столетья.