Лиза из Ламбета. Карусель

Был туман – густой, желтый ноябрьский туман, из тех, что заползают и в залы ожидания, и в легкие; из тех, что оставляют во рту мерзкий привкус, а в глазах резь. Пробило половину двенадцатого; на вокзале было непривычно тихо – несколько пассажиров, закутанных в пледы и плащи, ходили туда-сюда, ждали последний поезд, да пара носильщиков, зевая, подпирала стену. Лиза и Джим уже целый час сидели, не говоря ни слова, подавленные безысходностью, не в силах думать ни о чем, кроме своей беды. Лиза поставила локти на коленки, подперлась ладошками.

– Неправильно все это, – наконец сказала она, глядя в пол.

– Я ж тебе предлагал: давай жить вместе, и будет правильно.

– Не будет; я не могу жить с тобой.

Джим действительно много раз просил Лизу поселиться с ним, но она упорно отказывалась.

– Послушай, я сниму комнату в Холлоуэе, мы будем жить как муж и жена.

– А где ты будешь работать?

– Работу и там можно найти. Сил моих уже нет, извелся весь.

– Я тоже. Но мать не брошу.

– И не надо.

– Это как же? Я ведь не замужем. Нельзя, чтоб она узнала, что я… что я живу во грехе.

– Так давай поженимся. Лиза, я хочу на тебе жениться; честное слово, хочу.

– Ты не можешь; ты женат.

– Ну и что? Буду отдавать своей старухе процент с каждой получки. Тогда она мигом подпишет бумаги, что у ней нету нареканий, и мы сможем пожениться. У нас на работе один парень так сделал и живет – не тужит.

Лиза покачала головой.

– Нет, нельзя. Пока нельзя.

– Лиза, я так больше не могу. Ты ж знаешь, какова моя жена. Теперь ясно – она про нас пронюхала, ну, что мы поладили, и не упускает случая это показать.

– Она так и говорит?

– Не напрямик. Она куксится, в молчанку играет, а стоит мне голос подать – распекает меня на чем свет стоит. И отодрал бы ее, да вроде не за что. Только она дом в ад превратила, сил моих нету там жить!

– Что делать? Надо терпеть.

– Еще как можно. Соглашайся жить со мной, и я в два счета брошу старую ведьму. Эх, Лиза, видно, ты меня совсем не любишь, не то давно бы согласилась.

Она повернулась к нему и обняла за шею.

– Ты ж знаешь, что люблю. Милый! Я тебя больше всех на свете люблю, но не могу оставить мать.

– Да почему, черт возьми? Она ж тебя поедом ест. Ты работаешь как проклятая, чтоб за квартиру платить, а она свою пенсию пропивает.