Семейный круг

XII

Хотя господин Коливо и построил для буржуазных семейств Пон-дель-Эр не один десяток совершенно одинаковых кирпичных домов, он так и не заметил, что все они страдают одной и той же весьма досадной особенностью: камины нижнего и второго этажа представляли собою как бы два отверстия слуховой трубки. Так, на улице Карно в комнате Денизы было слышно все, что говорилось внизу, в маленькой гостиной. Однажды, лежа с романом Вальтера Скотта на ковре у камина, она услышала из открытого дымохода голоса матери и доктора Герена, они говорили о ней.

– Уверяю тебя, она меня очень тревожит, – говорила госпожа Эрпен. – Не знаю, может быть, раньше я и была пристрастна к ней, но она действительно стала маленьким чудовищем… Дух противоречия в ней прямо-таки невероятный; подумай, вчера вечером, рассчитывая сделать ей удовольствие, я предложила пойти с ней на «Сирано», на гастроли труппы Барэ. Она отказалась, и очень сухо… Послушал бы ты, каким тоном она мне отвечает… Я пробовала быть с ней ласковой, пробовала быть суровой.

– Никогда не следует принимать симптомы за причины, – прозвучал отчетливый голос доктора. – Когда речь идет о болезни, симптомы могут быть сигналами скрытого нарушения, весьма далекого от того места, которое кажется пораженным. Головная боль может быть следствием заболевания почек… То же и с психическими расстройствами… Я наблюдал за ней; у нее твердый характер и, по-видимому, высокие нравственные идеалы, но что-то мучает ее… быть может, наши отношения.

– Да что ты! – возразила госпожа Эрпен. – Девочке тринадцать лет. Ей это и в голову не приходит. Правда, мадемуазель Пероля говорила мне, что она интересуется сплетнями.

– Тут нужна большая осторожность и снисходительность, – сказал доктор. – На твоем месте я попробовал бы поместить ее на несколько лет в совершенно новую среду… Это свело бы на нет все неприятные ассоциации… Почему бы не устроить ее в Руан, в лицей?

– В лицей? – повторила госпожа Эрпен.

– Тем лучше, – сказал доктор, – перемена обстановки будет еще разительнее.

Потом на несколько секунд голоса умолкли.

– Правда, – добавила наконец госпожа Эрпен, – если она будет учиться в Руане, то может жить у мамы. Я навещала бы ее. Это было бы очень удобно.

Дениза, не вставая с ковра, со злостью сжала зубы. Никто в этом отвратительном мире не говорит правду.