Семейный круг

Она обогнала маленьких, которые двигались медленно, и стала подниматься – становилась на ступеньку одной ножкой, тянула вслед за ней другую и наконец подбежала к матери, чтобы поцеловать ее.

– Подбери лопатку, Дениза, – сказала госпожа Эрпен, скрежет железа отвлек ее от чтения.

Она взглянула на маленькое созданьице в красной фуфайке, круто остановившееся у розовых воланов.

– У тебя руки в песке, – сказала она. – Поди умойся… Добрый вечер, няня… Мне пришлось написать столько писем, что я не собралась к вам на пляж… Дети вели себя хорошо?

– Нет, совсем даже не хорошо, мадам, – пожаловалась няня.

 – Дениза опять не дала Лолотте свою подушку.

– Право же, Дениза, в последнее время ты становишься совсем несносной, – заметила госпожа Эрпен.

– Но я не могу, мама, уступать Селестину Лолотте: она ее ненавидит.

– Не говори глупостей, – сказала госпожа Эрпен, – ты уже большая… Ты должна подавать пример… Я всячески стараюсь доставить вам удовольствие; для вас я приезжаю на море, а ты только и думаешь, как бы меня огорчить.

– Это несправедливо, – возразила Дениза.

– Что это несправедливо? – переспросила госпожа Эрпен. – Если не ради няни и не ради сестер, так старайся быть послушной хотя бы для того, чтобы угодить мне.

Дениза взглянула на растрескавшиеся плиты террасы; по ним бегали муравьи.

– Это несправедливо, – повторила она, потупившись.

Госпожа Эрпен вздохнула, пожала плечами и снова принялась за книгу. Няня с тремя девочками молча поднялась по крутой лестнице с липкими еловыми перилами.

Пока Эжени и няня готовили ванну для двух младших, Дениза занялась уборкой своего шкафчика. Ей не позволили привезти из Пон-дель-Эр все ее сокровища, но самые ценные были при ней: лоскут газа, шитого золотом, сломанные карманные часики, старые трамвайные билеты и альбом с марками. Она всегда рассматривала их, пока купались маленькие, потому что в эти минуты возле нее не было няни, которая непременно скажет: «Игрушки для всех» – и заставит ее показать альбом Лолотте, а та начнет вырывать страницы. Немного погодя, когда до нее донесся из ванной плеск воды, она спустилась в кухню. С кухаркой Викториной они были друзья, зато Эжени, горничная, ставшая наперсницей няни, всегда прогоняла Денизу из буфетной.

– И что это вы вечно вертитесь около меня?

В кухне хорошо пахло. Как и крепость на пляже, кухня служила убежищем. Здесь тебя окутывало тепло. Викторина, с огромной грудью, колышущейся под синей холщовой кофтой, склонялась над плитой.