Пропавшие девушки Парижа

Под столовую переоборудовали огромный бальный зал, заставив его деревянными столами во всю длину комнаты. Атмосфера здесь была вполне цивилизованная, что особенно ощущалось после ранней пробежки по колдобинам в темноте да по холоду. Столы были сервированы льняными салфетками и приличным фарфором. Официанты наливали кофе из серебряных сосудов. Кое-где уже сидели агенты – мужчины и женщины. Мужчины расположились отдельно. Так принято или по собственному выбору? – задалась вопросом Мари.

Она заняла свободное место за женским столиком, рядом с Джози.

После пробежки ее мучила жажда, и она первым делом схватила бокал с водой, отхлебнув из него слишком большой глоток, так что чуть не облилась. Потом взяла ломтик багета. Пища была французская, но самая простая – никаких изысков. Словно их специально приучали к тому, чем им придется довольствоваться на чужбине.

– Сколько нас всего? – полюбопытствовала Мари. И тут же подумала: а не дерзость ли это – включать себя в их число, если она только что прибыла? – Я имею в виду женщин.

– У нас не принято задавать вопросы, – отчитала ее Джози, как и Элеонора, когда она вербовала Мари. Но потом все же ответила: – Примерно сорок, включая тех, кого уже забросили, и тех, кто пропал без вести.

Мари резко вскинула голову, повернула ее туда-сюда, оглядываясь.

– Пропал без вести?

– Да, в ходе операции. Числятся в списках погибших.

– Что с ними сталось?

– Никто не знает.

– Но мы же просто радистки, во имя всего святого! Неужели это так опасно?

Джози запрокинула голову и рассмеялась, да так громко, что привлекла внимание мужчин за соседним столом.

– А ты что же, собираешься выходить в эфир из студии Би-би-си? Ты будешь радировать из оккупированной Франции, и немцы будут делать все, чтобы тебе помешать. – Потом лицо ее стало серьезным. – Полтора месяца.

– Прости, не поняла?

– Средняя продолжительность жизни радиста во Франции. Полтора месяца.

Мари похолодела. Она в общем понимала, что работа, на которую она устроилась, таит в себе опасность, но ей и в голову не приходило, что она может погибнуть.

Если б она знала, сколь высока вероятность того, что она не вернется к Тесс, она никогда не дала бы согласия. Нужно убираться отсюда, немедленно.

Напротив Мари сидела блондинка примерно ее возраста. Она потрепала ее по руке.

– Меня зовут Брия. Не реагируй на ее страшилки, дорогая.

– По-французски, – сердито напомнила от двери мадам Пуаро.