Пропавшие девушки Парижа

 – Мари внутренне содрогнулась: именно этого она больше всего страшилась, покидая Тесс, – что ее дочь останется сиротой. Тем более что у Тесс даже не было ни брата, ни сестры. – Аруш пропал без вести во время боев в Арденнах. А я сама работала на фабрике, когда услышала, что идет набор девушек. Пришла к ним и убедила взять меня. Если я попаду туда, то, возможно, мне удастся выяснить, что стало с моим братом. – Глаза Джози пылали решимостью. Вопреки всему, видела Мари, она продолжала надеяться, что найдет брата живым. – А ты? Какую тиару ты носишь, когда не воюешь против немцев?

– Никакую, – отвечала Мари.

 – У меня есть дочь.

– Замужем, значит?

– Да… – начала Мари. Ложь, которую она придумала после ухода Ричарда, слетела с губ сама собой. Но потом она поправилась: – То есть нет. Он бросил меня, когда родилась дочь.

– Вот урод. – Они обе усмехнулись.

– Только не говори никому, ладно? – попросила Мари.

– Не скажу. – Джози вновь приняла серьезный вид. – Раз уже мы с тобой делимся секретами, признаюсь тебе, что моя мама – еврейка.

Впрочем, кому какое до этого дело?

– Немцам будет до этого дело, если они узнают, – вставила реплику Брия, случайно подслушав их разговор, когда заглянула в дверь. – Поторопитесь. Опоздаем на занятие.

– Сама не понимаю, зачем я здесь, – поведала Мари Джози, когда они снова остались вдвоем. Записалась она на военную службу главным образом из-за денег. Но какой от них толк, если это будет стоить ей жизни?

– Этого никто из нас не понимает, – ответила Джози.

В это Мари верилось с трудом: Джози казалась такой сильной и целеустремленной. – Мы все напуганы и одиноки. Вот ты один раз произнесла это вслух, а теперь забудь и больше не повторяй. Считай, что здесь ты из-за дочери, – добавила Джози. – Ты сражаешься за нее и за тот мир, в котором она будет жить. – И тогда Мари поняла. Дело не только в деньгах. Она хочет, чтобы Тесс росла в более справедливом мире. Это – воистину достойная цель. – В минуты сомнений представляй свою дочь взрослой женщиной. Думай о том, как будешь рассказывать ей о своем участии в войне. Или, как говорила мама, «сотвори историю, которой можно гордиться».

Джози права, осознала Мари. Всю жизнь ей внушали – сначала отец, потом Ричард, – что она, родившись девочкой, как человек ничего не стоит. Мама ее любила, но сама, будучи бесправной, была не способна вселить в нее уверенность, заставить изменить свое мнение о себе. Теперь у Мари появился шанс сотворить новую историю для своей дочери.