ПоэZия русского лета

«Первому двадцать, второму сорок, отец и сын…»

Первому двадцать, второму сорок, отец и сын,

Русые русаки среднерусской тверской полосы.

Цветное фото; «не рыдай Мене, Мати,

Зрящи во гробе»: смерть была прежде.

Оба неправильно держат свои автоматы.

Ну кто их так держит.

Аптечка говно, натирают берцы,

У старшего уже поизношено сердце,

У младшего условка за хулиганку.

Ходили в дозор спозаранку,

Сын чуть не споткнулся о мину.

«Матери только молчи, а то всыпет ремнину».

Пока ты дома ешь манго и пьёшь брют,

Они за тебя умрут.

Летняя степь цветущая, пасторальная.

Ладно, чего там я, извини, забудь.

А знаешь, в чём самая жуть?

Им это нормально.

«Здесь перемелено, здесь перемолото, «Градов» гром…»

Здесь перемелено, здесь перемолото, «Градов» гром,

вот бывший дом и бывшие люди в нём.

А по развалинам ходит бесхвостый кот

и смятенно орёт.

Крик замерзает около синих губ.

Перестань быть мёртвым, попробуй сесть.

Кот не ест человеческий труп,

не умирай, он даже не сможет тебя поесть.

Снайпер работает неподалёку,

изрешечена разграбленная аптека.

Кот бодает мёртвую щёку

бывшего человека.

Встань, поднимись до бывшей квартиры,

где на месте третьего этажа пустота,

словно вокруг – тишина бывшего мира.

Встань, покорми кота.

«Ребёнок прячется, но смотрит из-за штор…»

Ребёнок прячется, но смотрит из-за штор,

Куда летит, не прилетело чтоб,

Как будто шторы – это одеяло,

Которое спасает от ночных

Чудовищ, пробирающихся в сны,

Как будто никого тут не стояло.

Вернётся мама – непременно, ведь

Всегда-то возвращалась, ну и впредь

Так будет до скончания Вселенной.

И дворик превращается в ничто,

И этот мальчик смотрит из-за штор,

И не болит разбитое колено.

Ничто уже на свете не болит,

Ни огорчений нету, ни обид.

Ещё прилёт – и скоро будет мама.

Возьми игрушки, школьную тетрадь

И поднимись по лестнице – сказать,

Что больше нет ни ссадины, ни шрама.

«Уходят…»

И приходят они из жёлтого невыносимого света,

Открывают тушёнку, стол застилают газетой,

Пьют они под свечами каштанов, под липами молодыми,

Говорят сегодня с живыми, ходят с живыми.

И у молодого зеленоглазого капитана

Голова седая, и падают листья каштана

На его красивые новенькие погоны,

На рукав его формы, новенькой да зелёной.

И давно ему так не пилось, и давно не пелось.