Божественная комедия

По толкованию римского ориенталиста Ланчи, приведенный стих состоит из еврейских слов, которые можно перевести на русский язык следующим образом: «Восстань, сатана, восстань в своем блеске, Царь тьмы».] —

Так грозно адский Плутус зарычал,

Встречая криком нас в своем вертепе.

Но мне певец всеведущий сказал:

«Не бойся неожиданной преграды…

Вредить он нам не может… Прочь, шакал!»

Он говорил, остановивши взгляды

На демоне: «Молчи и пожирай

Ты сам себя от бешеной досады:

Спуститься должен смертный в адский край,

Куда идет по воле Провиденья…

Молчи и злобой внутренней сгорай…»

Как мачта корабельная в крушенье,

В морскую бездну с парусом летит,

Повергнута, изломана в мгновенье,

Пал Плутус ниц, приняв покорный вид,

А мы все глубже в тартар углублялись,

В вертеп, который грешникам открыт,

Которым все пороки поглощались.

О, Боже мой! Могу ль я передать

Ряд новых мук, что предо мной являлись?

Ужель за грех так можно пострадать?

Как меж собой сшибаются в смятенье

Харибды волны с ревом, чтоб опять

Бежать назад, так в вечном исступленье

Должны сшибаться тени меж собой.

Их много здесь, кричащих в озлобленье.

Двойной толпой они вступают в бой

И, тяжести огромные бросая

Друг в друга, поднимают дикий вой,

С упреками такими отступая:

«Что бросил ты?» «А ты что не бросал?»

И, двигаясь и вновь в борьбу вступая,

Ревут, бегут, как моря грозный шквал,

И снова отступают и мятутся,

И снова бой… Скорбеть о них я стал,

Успела жалость в сердце шевельнуться.

«О, кто они? Поведай мне, поэт!

Вон там, левей, – иль мог я обмануться?..

Толпа духовных лиц… Сомненья нет:

На них я вижу знаки постриженья».

«Знай, все они, – мудрец мне дал ответ, —

Свой разум довели до ослепленья,

И грех их – расточительность.

На их толпу, на шумное движенье:

Здесь гранью полукруга все они

Отделены от области другого

Греха. Ты угадал – в иные дни

Тех призраков, чьи головы сурово

Обнажены, – монахами мир звал.

Здесь можешь встретить папу ты иного,

Здесь не один погибший кардинал».