Петербургские трущобы. Том 1

– Потому, – объяснил Ковров, – что вы – сила, вы – такая же сила, как и я; вы так же умны и почти так же опытны, как и я. Порознь мы будем только мешать и портить друг другу; вместе – мы можем обделывать великолепные дела. Не спорю, вы, в свою очередь, также можете мне нагадить и подстроить невкусную каверзу, но пока – большинство шансов на моей стороне: вы одни, одни, не забудьте! а у меня – целая партия… Если, впрочем, вы приехали сюда с целью сделаться мирным гражданином, забыть свое прошлое, то помогай вам Господи! – прибавил он, дружески взяв Карозича за руку.

 – Я вам мешать и смущать вас не стану; если же нет, то выбирайте сейчас между враждой и дружбой. Как мне прикажете считать вас?

Карозич с минуту нахмурился, провел по лицу ладонью и наконец решительно сказал ему:

– Другом!

– Оно гораздо удобнее для обоих. Теория ассоциации, значит, торжествует! Браво! Я радуюсь столько же за идею, сколько за вас самих, – говорил Ковров. – Поверьте, милый Карозич, нам выгоднее быть друзьями; положим, – продолжал он, – в то время, как вы только выступали на поприще, я уже был капитаном, но… время и люди уравняли нашу опытность, недаром же я и тогда еще предрек, что вы далеко пойдете.

Но, знаете ли, хотя вы в тысячу раз сдержаннее, уклончивее, сосредоточеннее меня – я, черт возьми, слишком открыт! – но это, мой милый, отнюдь не помешает мне очень тонко понимать вас и видеть насквозь ваша внутренняя: видите ли, как я бесцеремонно и простовато откровенен с вами?

– То есть вы мне даете этим понять, что надо мной и моими поступками будет контроль? – серьезно спросил Карозич.

– Да, мой друг, маленький тайный контроль, вы не ошиблись! И это, поверьте, нелишнее с такою силою, как вы!

– Значит, вы мне не доверяете? – сухо, оскорбленным тоном спросил Карозич.

– Нисколько, равно как и вы мне, надеюсь, – очень просто и равнодушно ответил Ковров.

– Но ведь я над вами контроля не утверждаю?!

– Потому что не имеете возможности; а будь у вас средства да надежная партия – тогда, позвольте мне в том уверить вас, непременно бы учредили и даже постарались бы меня, как лишнего человека, что называется, подвести под амбу.

Ковров при этом сделал весьма выразительный жест столовым ножом.

«Амба!»… При слове «амба» в памяти Карозича мелькнуло как будто что-то знакомое, но далекое, когда-то и где-то им слышанное и давно позабытое.