Петербургские трущобы. Том 1

Однако из выразительного жеста ножом он понял, что такое означает «подвести под амбу», и личные мускулы его слегка передернуло.

– Успокойтесь, с вами этого не случится, если вы не шпион, – утешил его Ковров. – А шпионом вам быть здесь, кажись, несколько мудрено, если принять в соображение ваше прошлое и вашу заграничную жизнь. Да, наконец, оно и менее выгодно… Вы сколько раз меняли свое имя и паспорт? – неожиданно прибавил он. – Раза три было ведь.

– Что же из этого? – недовольным тоном возразил Карозич.

– Я ни разу! Я как был, так и есть отставной поручик Черноярского полка Сергей Антонов сын Ковров.

Ergo[121 - Следовательно (лат.). – Ред.], я ловчее вас и, однако, вот предлагаю вам как благородный человек дружбу, равное значение и равную долю в барыше и в несчастии.

– Хороша дружба, – иронически заметил Карозич.

– Co?te que co?te, mon cher![122 - Уж какая ни есть, дорогой! (фр.) – Ред.] Товар лицом продаю, – пожав плечами, согласился Сергей Антонович. – Со временем, когда мы нашими общими аферами запутаемся с вами в один неразрывный гордиев узел, эта дружба может перейти в дружбу Кастора и Поллукса – истинную, настоящую, если который-нибудь из нас не захочет сделаться Александром Македонским.

А теперь, для доброго начала, мы с вами задушим одного младенца неповинного.

– Младенца? – выпучил глаза Карозич.

– Да, задушим младенца в честь нашей дружбы и союза! – подтвердил Ковров. – Это на моем собственном argo значит распить бутылку шампанского. Хоть я этого брандахлысту и никогда не употребляю, но на сей раз готов сделать исключение.

– Итак, договор решен и подписан! – пять минут спустя заключил Сергей Антонович, чокаясь с Карозичем стаканами. – Мы с вами старые друзья, а старый друг и по пословице – лучше новых двух выходит!

III

ПРОМЕЖУТОК

Читатель до сих пор остается в полной неизвестности относительно судьбы некоторых лиц, брошенных автором двадцать лет тому назад, кто на судне контрабандиста среди Ботнического залива, кто – среди приготовлений к отъезду за границу, кто – так себе, позабытым в толкотне и суетне Петербурга.

Что, например, сталось с беглянкою Наташей и ее спутником Казимиром Бодлевским? Что поделывала во все это время почтенная чета Шадурских? Что, наконец, остальные? Об остальных еще речь впереди, судьбу их читатель узнает в надлежащем месте; о Шадурских же с Бодлевским и Наташей мы намерены поведать вкратце сию же минуту, для чего, собственно, и начали эту главу.