Спираль апокалипсиса

Хотя творческий конкурс прошёл легко, но ведь читали его прозу, а на экзамене оценят драматургию. Какой абитуриент взял этюд, с какой историей и какими героями. А затем уж решат.

Он ошибся, выбрав широкую тему. Она сковала фантазию. Хочешь зажаться, дай себе полную свободу! Есть такой парадокс. И писать не знаешь о чём, одни стандартные ходы. Воображение спит, стройного сюжета даже на короткий скетч не наскребёшь. Ступор. Довериться себе – задвинуть заумь? Всем начхать на его продвинутость! Никого она не интересует.

Требуют понятный примитив.

Из-за этого он поступал ещё и на актёрский. Изложить свои взгляды на сцене, в общении легче, чем на бумаге. Там, как паук ткёшь из себя, что пожелаешь, и сразу успех. Но этого мало, надо ещё тащить в себя из мира, как муравей. Что-то третье… зажужжало… Пчела. Она объединит паука с муравьём. И выдаст из мёд. Написать об этом? Слишком заумно. Не поймут.

Полная безнадёга. Разгрести бы в голове мусор! Все эти душные междометия, прилагательные, существительные, глаголы, фразы, монологи назойливо лезли в него.

Дима взглянул на спираль-ручку, подкрутил колпачок и… в воздух взлетели буквы, слова, абзацы! Аудиторию заполнили восклицательные и вопросительные знаки. Запятые змеями увили проходы между столами.

Дима вскочил и споткнулся об кочку с многоточием. Нечисть?! Никто в помещении не пошевелился, все окаменели. Неужели, того?! Белая горячка с филологическим уклоном.

Вопросительный знак петлёй захлестнул шею. Заарканили, как быка на выпасе!

Сон, бред, другой мир? Он встряхнул головой.

Каруселью замелькала аудитория с расплывшимися лицами и куда-то пропала. Зигзагами нарисовалась красная строка, и запахло свежестью. Возникла серая, пружинящая земля с обрывом под ногами. Ударивший пониже спины восклицательный знак вызвал ярость. Дима сокрушил его кулаками. Тот не сдавался, расщеплялся, лез в интимные места. Парень перегрыз один из шипов, затем – петлю на шее. Щепка застряла в горле, горечь в пищеводе обожгла внутренности!

Подоспевшие знаки препинания сжали голову.

Какие крепкие когти! Облили чем-то. Знакомый запах. Формалин. Как в морге. Постучали в затылок, пробили череп, погружаясь, всё глубже и глубже. Он отмахнулся, но было поздно. Полушария раскрылись, мозги потекли по волосам густым желе. Так проголодались, что кушали его без соли!

– Хватит! – завопил Дима из последних сил. – Я умер.

Тело ещё дёргалось. В нём уже рылись. Со всех сторон обрушилась ругань.