Истории обыкновенного безумия

Те, у кого были мои книжки, подошли за автографами.

Ага, ага, подумал я, вот и все, на что способно это дерьмо собачье.

Не больше. Я расписался в получении своей сотни долларов и был представлен начальнице кафедры Литературы. Она была воплощением секса. Я решил ее изнасиловать. Она сказала, что попозже могла бы приехать в тот домик – к Бел-форду, – но, послушав мои стихи, она, разумеется, не приехала. Все было кончено. Я возвращался в свой пропахший плесенью двор, возвращался к безумию, но зато к безумию моего пошиба.

Бел-форд с приятелем отвезли меня в аэропорт, и мы уселись в баре. Я купил выпивку.

– Странно, – сказал я. – Кажется, я схожу с ума. Я все время слышу свое имя.

Я не ошибся. Когда мы добрались до летного поля, мой самолет уже укатил и как раз поднимался в воздух. Пришлось вернуться и зайти в специальную комнату, где со мной принялся беседовать какой-то тип. Я чувствовал себя школьником.

– Хорошо, – сказал он, – мы отправим вас следующим рейсом. Но на сей раз постарайтесь не опаздывать.

– Благодарю вас, сэр, – сказал я.

Он произнес что-то в телефонную трубку, а я вернулся в бар и заказал еще выпивку.

– Все нормально, – сказал я. – Лечу следующим рейсом.

И тут мне почудилось, что, опоздав на следующий рейс, я опоздаю навечно. И буду вечно ходить к тому типу. С каждым разом все хуже: он будет все больше злиться, а я – все глубже раскаиваться.

Такое вполне могло бы случиться. Исчезли бы Белфорд с приятелем. Пришли бы другие. Был бы учрежден небольшой фонд помощи мне…

– Мамуля, а что с папой случилось?

– Он умер за столиком в баре сиэтлского аэро порта, когда пытался не опоздать на самолет в Лос-Анджелес.

Можете не верить, но на второй рейс я все-таки не опоздал. Не успел я сесть, как самолет тронулся с места.

Я не мог ничего понять. Почему это оказалось так трудно? Так или иначе, я был на борту.

Я откупорил бутылку. Меня засекла стюардесса. Строго запрещено.

– Вы знаете, сэр, что вас могут высадить? Командир только что объявил, что мы летим на высоте 50 000 футов.

– Мамуля, а что с папой случилось?

– Он был поэтом.

– А что такое поэт, мамуля?

– Он говорил, что не знает. Ну ладно, иди мыть руки, обед на столе.

– Не знает?

– Вот именно, не знает.