Ведьма

И, не давая возможности оправдаться, сразу же перешёл к делу, – Слушай, вчера на вызове были, ну, где старушка с попыткой суицида, помнишь? Значит, сейчас мигом туда! Вот тебе лента, «штампулька» и клей – опечатаешь бабкину конуру, пока та находится в больнице. Дверь тот бугай должен был уже на место прикрутить. Как закончишь, сразу в отделение!

Отдавая распоряжения, Виталич не заметил довольную улыбку на лице стажёра. У Яшки, тем временем, в голове созрел план дальнейшего действия.

Выслушав старшего, двадцатилетний дзюдоист прямиком направился к дверям технического отдела.

«Палыч за сынка своего в небольшом долгу у меня. Вот и настало время расплатиться», – с улыбкой чеширского кота Яшка зашёл в кабинет начальника техотдела…

***

Никифоровна, хоть и была старушкой со странностями, ум имела острый. Поэтому отойдя на утро от обезболивающих, смекнула, что не стоит ей зацикливаться на своём «ночном госте». Недаром ведь психиатр к ней в палату зачастил.

Ненароком могут и упечь в «дурку» на старости лет, а там запросто признают недееспособной. Всё имущество и сбережение «пойдёт с молотка», а ведь ей просто необходимо исполнять последнюю волю супруга.

Ко всему прочему в старушечьей голове созрел очень странный план. Поэтому, когда доктор стал расспрашивать её о ночном визите, Серафима Никифоровна делала упор на своём горе по ушедшему мужу, а всё остальное сводила на шутку.

Сломанная голень постепенно заживала. Через месяц уже сняли гипс, а ещё через две недели пенсионерка доковыляла на костылях до своей комнаты, сорвала бумажные печати с двери и открыла её запасным ключом, который находился всегда в укромном месте на лестничной клетке.

О появлении хозяйки в своей комнате соседи узнали почти сразу.

Старушка ковыляла на костылях на кухню, чтобы вскипятить чайник.

– Здраствуй, Никифоровна! – приветствовал соседку Пётр, кузнец с комбината, – Как здоровьице Ваше?

– Ничего, ковыляю помалу.

И тебе здравия доброго, хотя ввиду того, что дверку мою ты одним махом вынес – здоровья в тебе ещё вдоволь.

– Дык, я ж всё исправил апосля. В тот же день петли новые и прикрутил…

– Ладно, Петь! Я ведь не в обиде на тех, кто умом не богат, – съязвила старушка.

Напротив, Пётр Сергеевич совсем не обиделся на такое высказывание.