Конец через хорошо знакомую корову

Доклады пошли небрежные, доценты откровенно бранились и норовили сесть посредине стола, возникала нелепая давка, в ход шли локти. В аудитории запахло серой, я перестал бриться

В пустом, унылом больничном коридоре с причудливо вытоптанным дешёвым серым линолеумом висели самодельные стенды. Черно-белые фото из коридорных красок лепили не прошлую жизнь, а скорее аллею памяти.

Казалось, премудрые предки в мешковатых халатах были из другого мира, еще более неблагополучного. На одном из стендов были представлены все заведующие кафедрой с момента основания.

Мой профессор – цветущая женщина с огромным букетом белых роз на коленях, выделялась яркой улыбкой и светлым взглядом. Во мне все перевернулось когда я понял из строчек под портретом – завтра у нее День рождения, дата юбилейная. Я вскочил в «Жигули», (подтверждение трудов моих праведных), помчался на рынок.

Отыскать настоящие живые розы можно было только здесь. Роскошный грузин клятвенно заверил, что завтра ровно в половине восьмого требуемые цветы будут у второго подъезда.

Цветы были удивительно хороши. В лифте от меня шарахались, коридор мгновенно опустел, двери приоткрылись, звуки стихли, я был неумным изгоем. Постучавшись, приоткрыл дверь, она стояла, оперевшись на подоконник, лицом к двери.

Молча положив цветы, нашел вазу и наполнил её водой. Елена Петровна была в том самом черном платье с белой кружевной накидкой, что и на фотографии. Вышел в коридор. Лица кафедральных были испуганно замершие, все сторонились друг друга.

Оперативка прошла натужно и бестолково, по сторонам не смотрели, доценты расселись по залу, докладывали, обратившись к пустому столу. Я вышел в коридор последним.

Перед профессорской дверью топтался в нерешительности наш народ. Вдруг толпа распалась. Рассекая коридор с огромным букетом красных роз шел ректор. Он исчез за дверью. Все было кончено, читалось на лицах поторопившихся людей, они расползались по углам, сторонясь и не поднимая головы.

***

Накануне отчёта проник в главную аудиторию института, место ожидаемого ристалища. Допустить расправы я не мог. Путь к ректорской трибуне проходил через высокую сцену, огромные окна подавляли светом.

Всё было очень непросто. Три высоких ступени для Елены Петровны были совершенно непреодолимы, еще большее препятствие являла трибуна в рост среднего человека с внутренней опорой и круговым барьером, за которым вполне можно потеряться.