Амулет. Книга 2

Трудно представить себе психическое состояние людей, способных с такой безжалостной последовательностью и методичностью разрушить человеческое жилье. Казалось, в квартире не осталось ни одной целой вещи: вся мебель была изломана, посуда разбита, книги изорваны и разбросаны, под ногами хрустела какая-то крупа, соль, земля из цветочных горшков и битые стекла. Весь пол был усеян клочьями поролона и перьями из растерзанных подушек. Из развороченных розеток торчали провода, клочьями свисали и шелестели от сквозняка оборванные обои…

Григория нигде не было.

Это опровергало версию ограбления и оставляло слабую надежду на то, что ему удалось уцелеть во время этого странного «цунами».

Мать Григория медленно опустилась на край растерзанного дивана и отвернулась к стене – ее плечи тут же затряслись от беззвучных рыданий. Честно говоря, мне и самому хотелось плакать от бессильной злости и ощущения собственной беспомощности.

– Я вас очень прошу, успокойтесь, – попытался я неловко утешить ее. – Нам нужно срочно искать Григория… Будем надеяться, что он жив, – некстати добавил я и тут же понял, что ляпнул лишнее.

– Гриша, Гришенька-а-а-а-а! Они его убили-и-и-и! – в голос, по-деревенски вдруг запричитала Галина Евстафьевна. – Стас, ну ты-то хоть понимаешь, что происходи-и-и-ит?

– Нет… Но ваш сын жив, – я пытался рассуждать «логически», хоть и давались мне эти попытки с большим трудом.

 – Если бы это было не так, то мы с вами, к сожалению, нашли бы его тело здесь. Не плачьте, прошу вас. У нас есть надежда. Только вот… Нам нужно срочно вызвать милицию.

На самом-то деле, я не больно надеялся на помощь милиции, но другого выхода просто не видел, да и, по совести говоря, не чувствовал в себе сил проводить расследование в одиночку.

Милиционеры приехали на удивление быстро, но еще быстрее – по их нелепой суете и бестолковым вопросам – я понял, что Григория они не найдут. Казалось, что гораздо больше, нежели расследованием преступления они были озабочены грамотным составлением протокола и появлением в их отделе очередного «висяка», сулящего в конце года разборки с начальством и, может статься, лишение премии.