Чёрно-белое колесо

Чаепитие для неё было незыблемым ритуалом и не терпело спешки или небрежения. Ещё одна маленькая традиция. Их в этом доме когда-то было много.

– Твой отец никогда не позволял себе ничего лишнего. Ни слова, ни жеста, ни поступка. Он за мной пять лет ухаживал, красиво, как настоящий мужчина. А тут… Сидят на лавочке по вечерам, парни, девушки, и через слово выражаются так…

Андрей молчал. Рассматривал берёзы, слушал их голоса. Всё, что говорила мама, он уже знал. Не первое чаепитие с ней, не первые жалобы. И каждый раз подспудное чувство раздражения от того, что он ничего не может сделать.

Ничего. Ни с ценами на колбасу, ни с наркоманами, ни с катящимся в пропасть миром. Всю свою сознательную жизнь он рос среди женщин. Мама, тётка, бабушка. Мамины подруги и их бесконечные дочки. Отца он помнил плохо, пожилого профессора не стало, когда сыну было семь. Зато слышал о нём постоянно. В основном о том, что тот был настоящим мужчиной. Подрастая в этом суматошном и несдержанном на эмоции женском царстве, Андрей для себя решил – настоящий мужчина это тот, кто способен не дать погрести себя под ворохом проблем. Тот, кто их решает. Тот, кто способен принимать решения. Всё было просто, до определённого момента. А теперь он стоял, слушал мамино ворчание и понимал, что теория трещит по швам. Принимай решения, сколько хочешь и какие хочешь. И что это изменит?

– Я там Эллочке носочки связала, – переключилась мать на другую тему. – Красивые получились. Не забудь передать. Как она там, моё солнышко?

– Нормально, – Андрей наконец отвернулся от окна и присел к столу.

 – Бегает по квартире, не угнаться.

Нина Ивановна разлила чай по чашкам.

– Молодые ещё, чтоб дитё не догнать.

– Так это не мы жалуемся, – хмыкнул Андрей. Мать поджала губы.

– Не нравится мне эта идея, – сказала она недовольно, – нянек нанимать. Не хочет твоя королевишна сидеть с ребёнком, вот и сплавляет кому попало.

Андрей поморщился. Тема была неприятной.

– Она работает, – сказал он сухо.

«И зарабатывает в три раза больше меня», – добавил про себя.

Внутри неприятно кольнуло.

– Ерунда эта её работа, – отмахнулась мама. – Давно говорила, давай спрошу у знакомой одной, да и пристроим её в магазин работать. Тепло, сухо, деньги хорошие. Бросают ребенка не понять на кого. Хоть бы мне привозили, всё же лучше, чем чужим людям оставлять. Кукушка твоя Регинка, сынок. Сама с матерью-алкоголичкой росла, без присмотра и воспитания, так и Эллочку так же растит. Вот что я тебе скажу, Андрюша.