Радость наша Сесиль

«Во тьме удлиняется время, свои раздвигает границы…»

Во тьме удлиняется время, свои раздвигает границы:

застрявшие в теле куски арматуры, осколки пейзажа

врастают друг в друга, сливаясь в единый скелет, обновив

устройство людское: вот-вот, выходя сквозь понятие «жертва»,

обрящет сверхсилу глядящий в замедленный взрыв,

растянутый шрифтом на триста страниц… До свиданья, учебник

истории, встретимся в новой сердечности, в поле отмены:

военным вторженьем прикрыта любовная жажда, и столь же

чувствительны к свету глаза, как заря – к сокровенному зренью;

усилием взгляда нельзя утаить времена, укрупнившие душу,

пусть даже зрачком расширяется час, попадающий в сумрак, —

есть слово о прочих дверях, что открыты тебе.

«Маршрут корабельный историю, верно, продлял…»

«Маршрут корабельный историю, верно, продлял,

винты погудели – и стерли твое восприятие в пену…» – дослушать

отчизну, обретшую слово, легко человеку, зовущему луч

глубинами, давшими имя уходу войны,

а ставшие чистым призывом – макнутся в прили?вную благость:

так в чувство непросто прийти, если чувство слилось

с просторным «везде», что потребны другие запасы:

в лачуге алхимика небо кипит, ударяясь о стенки

отчаянной колбы, забравшей прозрачность у древних дыханий;

восполнена радость, призвавшая сонм кормовых

пробоин, тебя утоливших, тобой утоленных.

«Отплытье просрочено, стухли швартовы, заплесневел плеск…»

Отплытье просрочено, стухли швартовы, заплесневел плеск:

ты, в трюме слежавшийся сумрак, скажи: капитан корабля

изгибом туземного времени в душную даль завлечен?

Забыт на причале – в себе упакованный – вдох, маркировка блестит

звездой европейской, сумевшей военную соль наверстать:

упущенной сладостью входит заря в капитанские сны —

прозрачны шелка, и манящие линии фронта вовсю медовеют,

растаяла горечь прощанья: матросы восславить готовы

касания пресные, речью возгонку творя

тебе, привередливый груз отсырелого вкуса: с утра

морской набираешь воды, тяжелея, надеясь пустить

посудину эту на дно произвольного неба

еще до заката.