Выбор пути. Роман

Позорное клеймо мне прилепили из-за того, что я Мурашке отворот-поворот дал. Не сумела она нас с тобой разлучить. Не сумела. Вместе мы по гроб жизни, Верочка моя родненькая. Здесь останемся с тобой, заживём новой жизнью. Меня на станцию тепловых приборов мастером взяли. Им такие, как я, специалисты высокого класса очень нужны. Деньги будут хорошие платить. Жильё обещают. Здесь нам лучше будет, не сомневайся, Верочка.

– Я не сомневаюсь, Миша. Я люблю тебя безоглядно и верю тебе.

Она вернулась на Икшу, собрала вещи: один чемоданчик на троих.

С работы увольняться пока не стала, как чувствовала. От Миши письмо пришло, что переводят его в Карелию. Там должность старшего механика предлагают. Отказываться нельзя ему в Кимрах остаться. Из-под ареста его освободили, но судимость ещё не сняли, поэтому нужно подчиняться приказу и ехать в Карелию, иначе – новый срок намотают.

Прошёл год, прежде чем Михаил денег скопил семье на дорогу. Вера дочку родила, назвала Надей, Надеждой. Михаил ликовал. Не пропал его запал на Колыме.

Не сломили его силушку золотые прииски. И Верин дар любви не пропал. Скоро всё семейство вместе будет. В Карелии красота.

Путь сюда неблизкий, но Вера справится. До Ленинграда поездом, а там – уже недалеко. Михаил навстречу поедет. Главное знать, на какой поезд билеты она купит. Договорились, что Вера даст ему телеграмму.

Вера так и сделала: билеты купила, телеграмму отправила. Чемоданчик собрала, на вокзал с детишками отправилась. А по перрону отец её идёт Матвей Будулаевич Огневой – цыган красавец.

– Тя-я-тя-я… Божечки мои, – Вера бросилась ему на шею, разрыдалась в голос. Он её не успокаивал. Просто рукой по спине водил вверх, вниз, вверх, вниз…

– Ты куда с малыми детками собралась?

– К вам хочу, тя-тя, домой…

– Едем…

Отец сдал билеты, увёз Веру с внуками в скит, в привычную лесную тишь и благодать.

Михаил нарядился, поехал встречать семью. Сердце колотилось так, словно вырваться из грудной клетки хотело. Михаил подумал – сентиментальность.

Трое детей и жена молодая – это не шуточки. Наденьку он вообще не видел. Да и Аделаиду с Витей позабыл. Веру помнит. Глаза её бездонные. Утонуть можно в них. Он и тонет постоянно. Постоянно…

Странная суета на перроне вывела его из забытья. Бабы заголосили, люди забегали, появились военные с оружием.

– Беда. Поезд с рельсов сошёл. Живых нет…

– Какой поезд? Откуда?

– Московский поезд, московский…

Михаил рухнул на землю и завыл, как раненый зверь.