Мост через переносицу

Разговаривая на эту тему с людьми, я сделал забавный, но в общем предсказуемый вывод: люди живут ложью.

В моём прошлом был лишь один человек, которого я хотел бы называть своим другом. Но другом он мне не был: я не знал, что значит быть «другом», а он не хотел этого знать. Мы вместе работали ночными сторожами на химической фабрике. Уже не помню его имени. Все звали его просто: Щ. Бывший учитель физкультуры, уволенный за то, что избил двух школьников. Я узнал об этом не от него, а от своего сменщика. Когда я спросил об этом Щ.

, он послал меня подальше. Позже мы пили на дежурстве водку и он рассказал, что те школьники смеялись над старушкой, мылвшей полы в спортивной зале. Я спросил, почему он просто не сделал им замечание. Он сказал, что та старушка была похожа на его бабку, которая в детстве покупала ему халву тайком от родителей. Не знаю, был ли Щ. сумашедшим, но мне понравилась эта история и понравился он сам. В тот вечер, наверное, впервые в жизни я искренне проникся уважением к другому человеку.

Мы ночи напролёт говорили обо всём на свете. Щ. был образован гораздо шире, нежели того требовала профессия учителя физкультуры.

Однажды, желая показать свой ум, так сказать, сразу в трех проекциях, я изрёк:

– Мир – это красивая безделушка. В нём нет справедливости.

– В мире есть справедливость, – сказал Щ. – Все одинаково рождаются и все одинаково умирают.

– Но не все одинаково живут!

– Правильно. Потому что это не имеет значения. Важны только рождение и смерть.

И здесь мир справедлив: у всех поровну.

Я молча глотал разжёванные его натренированными челостями истины.

Как-то я спросил, не хочет ли он бросить эту дурацкую работу, всё забыть и начать заново.

Он ответил:

– Когда я слышу, как кто-то говорит, что хочет начать новую жизнь, мне сразу же представляется самоубийца, покупающий себе новый пистолет, потому что предыдущий дал осечку.

Людей он не любил. Априори. Я заметил это.

– С чего ты решил, что я ненавижу людей? – усмехнулся Щ.

 – Я люблю людей. Люблю хотя бы за то, что они вымирающий вид. Вот только где ты видишь людей в окружающем тебя стаде?

Закурив он продолжил:

– Человек в миллион раз превышает гниду в массе. Некоторые лишь этим и отличаются от вшей. Но даже не это самое страшное.

– А что тогда?

– Самое страшное то, что люди превращаются во что-то совершенно неживое. В некий момент всё перевернулось с ног на голову, вывернулось наизнанку и затем снова перевернулось.