Снисхождение

Какая же она была красивая со своими светлыми кудряшками!

В самом начале лечения она говорила ему: «Хорошо, что ты не видишь, как меня выворачивает от химиотерапии и этих лекарств, иначе бы сразу разлюбил. Они меня делают страшной уродиной».

Впервые в жизни он сам чуть не плакал от глупой ревности к лысому Олегу, от всей этой чудовищной и абсурдной несправедливости!

Не признавая неправоты, тем не менее Крапивин клял себя на чём свет стоит за то, что расстроил Сашу. Он виноват, что не нашёл правильных и точных слов, с помощью которых надеялся выразить свою точку зрения, не сделал поправку на её возбуждённое состояние.

И что у неё может быть общего с этим лысым Олегом? Да ещё и женатым на некрасивой, глупой женщине, лезущей не в своё дело!

С каким обвиняющим апломбом они смотрели на него, как будто это он сам придумал их глупую детскую затею, а затем, когда все переоделись в смешные костюмы, взял и всё отменил.

Ну и пусть они презирают его, это всего лишь чужие люди, но Саша… Её взгляд вонзился в него как нож, причём в спину, несмотря на то, что они стояли лицом друг к другу.

Он хотел всё объяснить, схватить за руки, прижать к себе, но она убежала.

Последовать за ней не позволил лысый Олег. Онк преградил Крапивину дорогу и что-то неразборчиво стал выговаривать ему. Вовремя Женя вклинилась между ними и не позволила ни тому, ни другому окончательно психануть. Ударь он онка, и Саша могла бы не простить. А так ещё не всё потеряно. Завтра он снова наступит на горло собственной песни, извинится перед всеми: и перед Натаном Борисовичем, и перед Олегом, и перед Женей, и Саша помилует его.

До болезни они, бывало, ссорились, и в такие моменты Крапивину всегда было страшно. От мысли, что это конец и они уже никогда не будут вместе, он впадал в самую настоящую панику. Но потом всё само собой налаживалось, они охотно шли на примирение друг с другом и быстро забывали неожиданно постигшие их неурядицы.

Для влюблённых сомнения – рябь на воде.

Надо всего лишь дождаться, пока вода успокоится, и тогда можно будет снова жить прежними иллюзиями.

Под утро Крапивина разбудил телефонный звонок. Он очнулся на диване с отключившимся ноутбуком на коленях и пустым стаканом в руке.

– Владимир, возьмите такси и как можно быстрее приезжайте в больницу, – сообщил спокойный голос Натана Борисовича. – Необходимо Ваше присутствие. Ни о чём не спрашивайте, не тратьте время, я всё объясню на месте.