Теперь ты моя

Не знаю, что больше останавливало меня – сам факт, что мне нужно встретиться с ним взглядом, или же то, что он был голым.

Мои щеки все еще горели от той картины, что я увидела секундами ранее. Вряд ли такое я сумею забыть!

– Я всё уберу, – пообещала я и, рухнув на колени, стала быстро сгребать пальцами еду в поднос. Но, кажется, делая это, я лишь усугубляла ситуацию.

А тут еще и посуда…

Сердце сжалось от страха. Что, если я её разбила? Могу только представить, сколько стоила одна тарелка. Вряд ли отец Каринки подал важному гостю обед в дешевой посуде.

Да и не было в этой гостинице таковой!

Я всхлипнула.

Что же за день такой?

Почему это происходит со мной? Почему я такая невезучая, несчастная?

Слезы обожгли мне глаза, и я, опасаясь, что разревусь, несколько раз запрокинула голову назад.

Не всегда, но это срабатывало. Дай Бог, чтобы и сейчас получилось!

Губы мои задрожали, но теперь от беззвучной молитвы, которую я повторяла.

Где-то сбоку открылась-закрылась дверь. Собравшись с духом, я бросила взор в сторону.

Сердце располовинилось от двух чувств – от облегчения, что голый мужчина ушел (хотя, даже если бы он был одет, это не убавило моего чувства вины), и от другого, едкого ощущения – что прямо сейчас этот синеглазый красавец пошел звонить хозяину гостиницы, чтобы сообщить ему, какая жопорукая из меня помощница.

В любом случае, я должна была убрать все то, что случилось по моей вине.

Увы, спустя пару минут, я поняла, что, вероятно, пиджак безнадежно испорчен… Томатный сок так въелся в ткань, что я сомневалась, что что-либо могло ему помочь.

Разве только химчистка…

Раздавшийся звук открываемой двери заставил меня обернуться.

Я сглотнула.

В пару шагах от меня стоял Мурад. Хоть теперь на нем и была одежда – широкие штаны, это никак не могло убавить смущения, что вновь вгрызлось в мое сердце.

Взор мой, против воли, заскользил по натренированному мужскому торсу. Было очевидно, что мужчина регулярно занимался спортом, но без фанатизма.

Еще больше меня смущали его темные волоски – на груди, животе и руках. В который раз я сравнила его с бывшим – тот имел совсем другую внешность. Не такую, от которой у меня кружилась голова.

– Простите, – сдавленно повторила и медленно, ощущая как трясутся мои ноги, встала, – я испортила ваш пиджак.

Синие глаза глядели на меня в упор.