Теперь ты моя

Мурад молчал, и его молчание еще больше ввергало меня в чувство собственной никчемности и вины.

Они душили, лишали воздуха и сил!

Я шумно вздохнула. В груди закололо.

– Мне очень жаль, – продолжила я, теперь смело глядя на него.

Решила смотреть страху в глаза, и будь что будет!

– Я понимаю, что ваши вещи стоят куда дороже, чем вся мебель у меня в квартире, – я сглотнула, – так же я понимаю, что вы меня увольняете. Мне жаль, что так случилось. Не знаю, что мне сделать, как исправить…

– Ужин, – властно бросил Мурад, и глаза его, на миг, еще ярче блеснули.

– Ужин? – я непонимающе посмотрела на него.

Находясь под прицелом синих глаз, я чувствовала, как меня накрывает очередной волной из чувств.

Уже других. Теперь, помимо страха, я испытывала странное волнение. Не каждый же раз на меня смотрит столь красивый мужчина! Словно я интересовала его, что было удивительно, учитывая мою простую внешность.

– Да, ужин, – уголки губ приподнялись в полуулыбке, и мне, вдруг, захотелось узнать, как будет выглядеть Мурад, когда улыбнется по-настоящему.

– Вы хотите, чтобы я приготовила для вас ужин? – спросила, и в голове завертелось меню всего того, что я умела готовить.

Борщ, щи, яичница, пельмени (хотя с тестом тут у меня всегда были проблемы), жареная картошка, и, конечно, я могла бы приготовить с полсотни детских блюд.

Жизнь с ребенком сделала меня изобретательной. А жизнь с ребенком, когда каждая копейка на счету, утроила мои способности в этом.

Только вряд этот арабский мужчина питался таким.

– Ля, – он мотнул головой. – Нет. Ты поужинаешь со мной.

Бам! Сердце подпрыгнуло до горла, ударило со всей силы, и я закашлялась.

– Поужинать с вами? – не веря своим ушам, переспросила я.

– Да. В ресторане. Сегодня, – он посмотрел на правую руку. В свете солнечных лучей блеснул циферблат часов. – В семь.

В семь… Мама знала, что на работе я буду до полдевятого. Вероятно, она останется ночевать у нас, это хорошо. Она – врач, так спокойнее.

Но только где останусь ночевать я? Хоть у меня был скудный опыт общения с мужчинами, я догадывалась, что могло последовать за ужином.

К тому же, я уже очень истосковалась по дочери. Сердце болело за неё.

– Поужинай со мной, – бархатистый голос Мурада ласкал мой слух, и голову обожгла мысль, что так говорит искуситель, – и я забуду эту маленькую неприятность.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Ужин? – сердце, напугавшись от просьбы Мурада, принялось громко стучать.