До-мажор. Повесть-матрёшка

Так что тысяч тридцать российских дублонов, считай в кармане!

– Делай, как знаешь…

Ножницы, из всё той же комнаты-кладовки, оказались тупыми, и со стрижкой я возилась не меньше получаса. Тимур, время от времени, впадал в анабиоз, но стойко держался в прямосидячем положении. Брить голову пришлось своими одноразовыми станками. Пену взяла в ванной комнате – остался там небольшой набор для утренних процедур от прежних постояльцев.

Череп у Тимура оказался аккуратным, без сократовских гениальных борозд, шишек и был овальным, как страусиное яйцо.

Я залила рану перекисью. Она зашипела болью, полопалась мучительными пузырьками и отозвалась в моём сердце ощущением содранной кожи и обнажённых нервов, точно в таком же месте, только уже на моей влюблённой голове…

На следующий день Тимур с постели не встал. Его бил сухой раздирающий кашель и, вообще, вид он имел, чуть ли не предсмертный. Я здорово струсила и сразу поняла – мой номер шестнадцатый и врачей не просто так обучают в институтах по семь лет.

Но надо было что-то делать. В больницу ему нельзя, там сразу стуканут в полицию. Сама же я, со своей терапией подорожника и Гуглом, быстро доведу его до могилы.

Только один человек в этом городе мог мне помочь, и ему одному я могла довериться. Потому что, ну, не может чел с такой прямой спиной и с высокомерно поджатыми губами оказаться доносчиком. Аристократизм и подлость – вещи несовместные. Я позвонила Луизе Генриховне.

Она долго не брала трубку, и я два раза перезванивала.

На третий раз Луиза Генриховна отозвалась, но таким больным и слабым голосом, что я засомневалась – а гуманно ли грузить проблемами человека, которому самому, хоть «скорую» вызывай. Тем не менее я попробовала. Вышло не очень. Из моих панических уст пролился какой-то сумбурный лепет-триллер. Но Луиза Генриховна быстро разобралась в моей бредятине.

– Так, во-первых, успокойся. Сalmer-toi, mon enfant… – произнесла она неожиданно окрепшим учительским голосом. – Мы всё сделаем по-человечески, по правилам и нас ждёт успех! Значит так… У меня только один, но основополагающий вопрос: – У тебя есть деньги?

– Есть… Тысяч сорок и ещё тридцать, если волосы продать.

– Какие волосы? – опешила Луиза Генриховна. Я объяснила.

– Хорошо… Диктуй адрес и жди врача. Компетентность и конфиденциальность гарантируются, даже не сомневайся. Только не торгуйся. Она этого не любит.

Через полчаса у калитки моего домика остановилось такси.